Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 259
– Витенька, сыночек… Как хорошо, что ты пришел. Пойдем отсюда. Тут какие-то глупости говорят, вроде ты… А почему ты не побрился? Пойдем. Я тебе оладушков испеку, ты же любишь… А твой кассетник, он у Антона из «бэ» класса… Ой, как он пьёт.
У Числова остановилось сердце. Спасли его школьная учительница и старший лейтенант Филиппов – училка перехватила Ольгу Валерьевну, а Филиппов увел Числова с кладбища и повез на аэродром – они едва поспевали к борту…
…Минут через сорок после того, как они уехали, к свежезасыпанной могиле подошла молодая, хорошо одетая женщина и начала спрашивать о капитане Числове. Это была Анна – ей все же удалось «высчитать» Сергея, правда, она опоздала… Анна Дмитриевна попросила, чтобы ей записали адрес Ольги Валерьевны, которая все никак не могла прийти в себя, а потом вдруг разрыдалась вместе с одноклассницами совершенно неизвестного ей солдата…
Когда транспортный борт, в котором находился капитан Числов, взлетел – Сергей специально отвернулся от иллюминатора. Ему не хотелось видеть этот город – такой чужой и холодный, ставший все равно родным и подаривший ему столько боли – в красивых интерьерах…
…Хамзат и Алик покинули Петербург на несколько часов раньше капитана Числова…
…Еще до того, как самолет с капитаном Числовым на борту оторвался от питерской земли, генерал-майор Афанасий Ильич Иванцов, командующий группировкой ВДВ в Чечне, проводил очередное совещание.
За фургоном-«бабочкой» надсадно завывал электродвижок. Этот звук раздражал присутствовавшего на совещании Примакова, он недовольно поморщился и перехватил удивленный взгляд генерала. Афанасий Ильич стоял в гордом одиночестве по одну сторону стола, застланного картами в несколько слоев. В эти карты устало смотрели старшие офицеры, скучившиеся по другую сторону стола, – как будто они могли там прочесть, что день грядущий им готовит. Карты были испещрены знаками и пометками, многие из которых выглядели так, будто их наносили впопыхах, – и это соответствовало действительности – задач-то наваливалась куча…
Генерал нарушил затянувшуюся паузу, уперев взгляд в полковника Примакова:
– Чего морщишься, Александр Васильевич? Это я морщиться должен. Ты мне скажи, что за херня такая? У твоего Самохвалова за пять дней – шесть трупов! Да у меня за весь 102-й полк – девять. Ты что, его отдрессировать не можешь?
Примаков вздохнул и через выдержанную паузу ответил:
– Товарищ генерал… Но у Самохвалова за эти пять дней было четыре «выхода». Ну и зачистка та… внеплановая. Вы же в курсе ситуации?
Иванцов нагнетать страсти не стал, кивнул и махнул рукой:
– В курсе, в курсе… Самохвалов – ротный крепкий, я знаю. Был бы он моложе, я бы его и на батальон поставил. Ладно… Ты мне лучше скажи – что делать будем? У меня двенадцать боевых распоряжений только до 1 марта.
Генерал ткнул пальцем в металлический ящик, и все старшие офицеры перевели взгляд с карты на этот сейфик, как будто никогда его не видели раньше. В этот момент дверь приоткрылась, и в неё протиснулся старлей-связист:
– Товарищ генерал… Боевое распоряжение, срочно…
– Во! – словно бы обрадовался Иванцов. – Видишь, уже тринадцать… Кстати, и номер кончается на тринадцать… И вот если мы на каждом выходе будем терять хотя бы по одному папуасу…
Генерал не договорил, принявшись читать принесенный связистом листок. Дочитав, передал его молча командиру полка, а сам снова обратился к Примаку:
– Что скажешь? Поставить заслон в этом, как его… – генерал склонился к карте, – вот, в Улус-Херте[136]… Западнее Сельменттаузен…
Иванцов хмыкнул на последнем названии, решил сострить:
– В Сельменттаузен – ментов бы сельских! Тысячу! Таузен – это ведь тысяча, верно?
Иванцов служил в Боснии, там и нахватался «филологического опыта». Некоторые из офицеров, не имевшие таких глубоких познаний в английском языке, не поняли, в чем юмор, но на всякий случай ухмыльнулись. Генерал между тем построжал лицом, и улыбки увяли так же быстро, как и расцвели.
– Ну здесь-то не страшно… Я этот Херт знаю. Там еще высота… Сейчас вспомню… Исты-Корт. Она пологая и почти лысая. Просматривается все вдоль и поперек, так что там – духи не сунутся. Только если сдуру кто-нибудь…
Все согласно закивали: присутствовавшим было понятно, о чем говорил Иванцов. Проблема-то оставалась прежней. После взятия Грозного в «малых горах» шлялось до трех тысяч боевиков – и им позарез нужно было уходить в большие горы. Позарез, потому что их сильно жали – долбили и артиллерией, и с воздуха. Да и со снабжением у них дела были не очень. Конечно, если бы они могли дотянуть до весны, до «зеленки» – тогда бы был другой разговор. Но командиры боевиков понимали – до «зеленки», которая будет их надежно прятать, им дотянуть не позволят – а стало быть, нужно уходить. Вот на уходе их и следовало перехватывать…
Наиболее реальные маршруты их отхода старались выявить и блокировать. Все это напоминало бесконечную игру в кошки-мышки. Направление Улус-Керта не считалось приоритетным. Прорываться там, тем более крупными силами, – это был бы чистый авантюризм со стороны духов. Ну почти чистый авантюризм.
– Вот что, Александр Васильевич, – вновь обратился генерал к Примакову. – Что б ты мне ни говорил, а самохваловская рота – неслаженна. Да, сборная, да – из кого попало. Но это и твоя вина, хотя… хотя… Вот пусть они к Улус-Керту и сходят. Пообтешутся-снюхаются… Если не совсем дураки – так и проветрятся с пользой для себя, и… Все равно там перекрывать кем-то, а у них – потери приличные. А в марте я этому Самохвалову в отпуск разрешу – восемь месяцев воюет. Но с орденом, как ты просил, – подождет… не пропустят… Как сам мыслишь?
Полковник Примаков, по сути, мыслил точно так же: действительно рота Самохвалова была прилично потрепана, и ставить её на какое-нибудь серьезное направление было бы… ну не совсем по-человечески, что ли… Они, можно сказать, кровью заслужили что-нибудь полегче, тем более после той истории с несостоявшимся десантированием роты, когда чуть было не погиб весь разведвзвод… Так что по сути Примаков был согласен с генералом, а вот по форме его высказываний – извините… Ведь все то же самое можно было бы и по-другому сказать, без намеков на «неслаженность» и на его, Примакова, личную неспособность справиться с ротой. Впрочем, Иванцов, конечно, по-другому сказать не мог – у него с Примаковым отношения «слаживались» долго и, мягко говоря, неоднозначно.
Когда-то, да, собственно, не так и давно, Примаков и Иванцов служили в одной дивизии, причем Примаков был начальником штаба дивизии, а Иванцов – начопером, то есть на ступеньку ниже… А потом Иванцова послали в Боснию, где Афанасий Ильич и получил лампасы за «политические» заслуги – его «миротворческий» командир, двухзвездный генерал Уильям (Билл) Нэш, был, пожалуй, единственным американцем, запросто гостившим у Иванцова – даже в бане. Кстати, возможно, именно поэтому карьера «друга Билла» и не задалась, в отличие от его сменщиков, державших российских десантников на «политически корректном» расстоянии. Да, так вот – пока Иванцов налаживал «боевое содружество» с «пиндосами», Примаков не вылезал из горячих точек. Александр Васильевич плохо разбирался в «верхнеполитических» нюансах. Зато он когда-то был чемпионом ВДВ по офицерскому многоборью… Когда Иванцову дали генерала (а слух об этом, конечно же, мигом по гарнизону разнесся), Примаков в очередной раз чуть было не ушел от жены, которая решила привести новоиспеченного генерала ему в пример:
– Саша, ты когда деньги зарабатывать будешь?! Вот Иванцов…
Да, они с Иванцовым были очень разными. Даже и внешне разнились: генерал – двухметровый атлет, выразительным лицом походил на римского патриция, а Примаков был коренастым, но невысоким, лицо имел мужиковатое, чуть перекошенное, да еще с разорванной (память об Афгане) губой… Но офицеры очень уважали Примуса – он ведь и два боевых ранения имел, и в вертолете падал. Иванцов это отношение знал – и ревновал. И никогда не упускал случая – не то чтобы «вставить», а… этак подковырнуть. Да вот хотя бы как с самохваловским орденом. Примаков очень не любил, когда Иванцов ему тыкал особо заинтересованным отношением к Самохвалову. Притом что, если по-честному – это отношение действительно было особым. Но мало кто знал, что когда-то в Афгане командир роты капитан Примаков вытащил прапорщика Самохвалова из очень крутого дерьма: тот учинил пьянку с мордобоем и врезал-то не кому-нибудь, а замполит под горячую руку подвернулся. Примаков тогда сказал Самохвалову:
Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 259
