Николай Букин - Север, фас!

Но однажды приключилось такое, что и не каждый поверит.

Одна из прилетевших по непонятным причинам не захотела поселиться в домике. Утка неожиданно устроила себе гнездо под стволом большой фронтовой пушки, выставленной вместе с танками и самолётами во дворе музея.

Шумно проносятся автомашины, гудят толпы посетителей. Не смолкают звонкоголосые ребятишки, а утке и горя мало. Сидит себе и глазом не моргнёт. Даже в майские дни, когда рядом гремят праздничные салюты, а в небе красочными фонтанами вспыхивают яркие огни, она не крякает и с места не сходит. Утка словно понимает, что такая пальба не опасна ни ей, ни её утёнышам-несмышлёнышам, которые вот-вот проклюнутся на свет.

А если случится что, так ведь она под надёжной защитой.

Прочтёт эти слова бывалый мореход и улыбнётся: мол, флотская шутка. Обычно подобными шутками на кораблях разыгрывают морячков-новичков, которых издавна прозывают «салагой».

Допустим, спросит такой безусый новобранец, где разыскать боцмана, ему, пряча лукавую усмешку, серьёзно ответят, что боцман чай пьёт на клотике. И попавший на удочку новичок мчится на поиск. Ему и невдомёк, что клотик — это кончик корабельной мачты, её «пятачок» — величиною с хоккейную шайбу.

А припомнилось это вот по какому поводу.

К высокой и старой липе, что в нашем дворе, постоянно прилетает ворона, и непременно с пищей во рту. Сядет на ветку, зорко оглядится и прыгнет на самую кем-то спиленную макушку дерева. Снова поглядит по сторонам и только после этого бережно кладёт добычу на «пятачок». Затем принимается за еду. А если прилетает не одна, а с подружкой, то за обеденный стол садятся поочерёдно: двоим не поместиться. Покончат и летят за новой. И так до тех пор, пока не наедятся досыта. Всё это делается дружно, деловито, и обеденный стол у них всегда в порядке, совсем как на корабле.

Выходит, что можно отобедать и на «клотике».