Александр Пак - В списках спасенных нет

Берег все ближе. Уже видны белые пятна домов. Потом выросли маяк, мол, серый прямоугольник холодильника. Порт.

Одесса! Здесь каждая улица, каждый дом — это память о его юности, это мечты о море, это любовь и страстный шепот, это ухаживание за Верой и ее первый поцелуй, это сотня дорогих воспоминаний. Одесса, родная!

Вот каких-нибудь восемь-десять кабельтовых и маяк — ворота порта.

Где-то далеко ухнуло. Что-то просвистело у правого борта и тяжело шлепнулось в воду, подняв фонтан брызг. Немного погодя, донесся звук выстрела.

«Снаряд», — догадался Полковский.

Андрей вышел на верхний мостик и встал у переговорной трубы. Теперь он знал, что стреляют от Куяльницкого лимана.

А снаряды все падали. Они рвались метрах в пятидесяти от парохода.

Полковский смотрел на фонтаны за бортом и выжидал мгновение, чтобы изменить курс. Судно, послушное его воле, медленно поворачивалось и шло туда, где только что рвались снаряды.

Заговорила еще одна батарея. У Полковского не дрогнул ни один мускул. Снаряды ложились совсем рядом и, когда казалось, что следующий снаряд обязательно настигнет судно, оно уходило немного в сторону.

Из города в ответ ударили наши батареи. Завязалась перестрелка. А судно, как пьяное, зигзагами шло к родному порту.

Вот уже пройден маяк, а снаряды все падают, вздымая фонтаны. Наконец, и ворота порта остались позади. Умолкли вражеские пушки.

«Серов» подошел к Арбузной гавани. Еще издали Полковский видел, как туда направился отряд краснофлотцев. Когда Полковский сошел на берег, перед ним остановился рябой матрос в бушлате.

Полковский снизу вверх посмотрел на улыбающееся скуластое рябое лицо; оно ему показалось родным, и он невольно улыбнулся.

— Ну, шо? — сказал краснофлотец и рассмеялся. Потом обнял Полковского и прижал к себе.

Кто-то сзади крикнул:

— Хлопцы, качать! — и Полковский не успел оглянуться, как десятки рук подхватили его и подбросили вверх.

Но вот Полковского опустили на землю и подали фуражку, свалившуюся с головы. К нему подошел командир-краснофлотец с перевязанной головой и огромным маузером на боку.

— Спасибо вам от черноморцев, — сказал он, сжав руку Полковского.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом, заключили друг друга в объятия.

И Андрей Полковский опять улыбнулся. Что-то теплое подкатило к его сердцу, а в груди стало легко. Охватив взглядом улыбающиеся и в то же время суровые лица моряков, он почувствовал, что глаза его стали влажными, и, чтобы скрыть слезы, тихо сказал:

— Только вы остались у меня.

— Ура-а-а! — еще раз пронеслось над толпой.

Где-то ударила батарея. Начался обстрел порта.

Краснофлотцы ушли на судно, приступили к разгрузке. И вот уже первая машина, наполненная снарядами, выехала из порта.

Полковский смотрел вслед грузовику, пока он не повернул за угол каменного склада и не скрылся из виду.