— Вот тогда уж он точно дослужится до фельдмаршала. Так что будем делать с нашим пленным?
— Пусть пока служит у нас в роли пилота, но при этом готовит себе на замену кого-то из германских авиационных стрелков.
— Мудрое решение, господин барон. Мужик он северный, а значит, очень пригодится вместе со своим самолетиком на базе «Норд-рейх». Кто, глядя на этот, каждому русскому знакомый У-2, решится предположить, что летают на нем — причем в глубоком тылу — уже германские пилоты?!
Проснулся Ордаш от завывания ветра и громких ударов волн. Быстро, по-солдатски одевшись, он подошел к окну и увидел, что где-то в полумиле от берега все пространство затянуто мутной пеленой тумана, сквозь которую едва-едва просачивается размытый квадрат утреннего солнца.
Над островом царил настоящий ураган. Порывы ветра ударяли в окна — так что казалось, что вот-вот он выбьет их вместе с массивными рамами. От разрушительной силы его Нордический Замок уберегало только то, что устроены эти двойные окна были в виде узких бойниц. Волны накатывались на берег одна за другой, почти достигая пенными гребнями высоты озерной плотины. Само же озеро и стоявший в островной гавани бот спасали от океанского гнева лишь скальная коса, прикрывавшая вход в залив почти параллельно озерной плотине и принимавшая все удары волн на себя.
— Что там происходит? — возник за спиной старшины сипловатый похмельный баритон начальника заставы.
— Шторм, товарищ старший лейтенант, — мельком взглянул на него Вадим. — Дичайший шторм, Хрис-тофор Кол-лумб!
Начальник заставы только что проснулся и подошел, на ходу застегивая брюки, подтяжки которых все еще свисали по сторонам. В эти минуты он был похож на офицера, поднятого по тревоге, но решившего сначала выяснить, по какому случаю тревога, а уж затем привести себя в надлежащий вид.
— Странно, мы же прибыли сюда по прекрасной погоде — по солнышку и почти по штилю.
— Но это было вчера.
— Как… вчера? — повертел головой старший лейтенант.
— Потому что сейчас уже, судя по часам, около половины десятого утра.
— Не может такого быть, погранохрана! Почему же ты не разбудил меня еще вчера вечером?
— Какого дьявола? Здоровый солдатский сон. С охоты вернулись поздновато. Зря керосин жечь не стали, тоже улеглись.
— А ведь там, на заставе, уже вторую неделю донимала жесточайшая бессонница, — покаянно проговорил Загревский, упираясь рукой о стену и заполняя своей головой большую часть окна-бойницы.
— Она донимает всех, кто очень сильно ждет корабля, — заметил Ордаш.
— Думаешь, это связано с кораблем? Так я не слишком уж и жду его.
— Тогда с тоской по родной земле, — не поверил ему Вадим.
Корабля, привозившего им почту и вносившего хоть какое-то разнообразие в их рутинную жизнь, все ждали, как долгожданного вестника, как символа перемен, как избавления.
— Как прошла охота? — оторвался он от созерцания океана. — Не слышу звуков рога, не вижу трофеев.
— Оркан подстрелил песца. Тушу разделал, мясо жарит. Уж что-что, а голодать не придется.
— Сегодня — да, не придется. Но не известно, сколько продлится шторм, как прогнозируешь, мореман?
— Два-три дня — не дольше. Так что уверен: продержимся. Есть еще пара банок консервов и кусок соленого мяса — из армейских запасов, к туше песца отнесемся экономно. К тому же сегодня опять уйдем на охоту. Имея такого стрелка-охотника, как ефрейтор, до каннибализма ситуацию не доведем.
— Правда, застава несколько дней пробудет без начальника, старшины и каптенармуса, что уже само по себе…
— И пробудет, ничего с ней не случится. Мы находимся на подконтрольной территории, а значит, продолжаем нести службу.
За стенами Нордического Замка стихия бесновалась все сильнее, однако здесь, за толстыми каменными стенами, в кают-компании фактории, было тепло и уютно. Полыхал небольшой костерок в камине, накалялась заполненная добротным углем печка-буржуйка. Чтобы сэкономить спирт, его решили разводить большей долей воды, но даже при этом умело поджаренное мясо песца казалось нежным и почти ароматным.
— А ведь бывают же и в нашей жизни сладостные минуты, — проговорил Загревский, поднимая второй «бокал» за всех, кто в эти минуты охраняет границы. Этот Нордический Замок — настоящая отдушина для души. А что, как-никак осколок европейской цивилизации, некая имитация «старой доброй Британии».
— И в самом деле, такое впечатление, что попадаешь в иной мир, ничего с нашей заполярной монастырской заставой не имеющий.
— Исключительно. Надо бы почаще бывать здесь. Хотя… есть надежда, что меня отсюда переведут. Три года отзимовал, вроде достаточно, как считаешь, старшина?
— На таких заставах людей можно менять без особого риска. Ловить здесь все равно некого. Особой подготовки, знания местности, населения и особенностей границы противника такая застава тоже не требует. Так что от долгого сидения здесь настоящий пограничник попросту теряет нюх. Да и психологически тяжело. Поэтому думаю, что вас обязательно сменят. Хотя прощаться будет трудно, как на духу говорю.
— А ведь ты был бы неплохим офицером, — похлопал его по предплечью начальник заставы. — Есть в тебе офицерская жилка «еще тех времен», такая себе офицерская закваска.
— Только не от белогвардейских офицеров заимствованная, — предупредительно развел руками Вадим.
— Исключительно по образу и подобию русских офицеров, — понял его Загревский. Чувствовал он себя после вчерашней пьянки неважно. Но и сейчас легкое похмелье, на которое он настраивался, могло перерасти в очередной запой. — Помню, я как-то погорячился насчет белогвардейца. Ну, того поручика, могилу которого… А ведь, в сущности, ты, старшина, прав: русский офицер — он и есть русский офицер. Да, сложилось так, что не разобрался человек, что к чему, а присяга есть присяга, она обязывала.
— Вот именно: присяга обязывала. И мы не должны забывать об этом. Не оправдания их деяний ради, а ради истины.
— Я так понимаю, что ты тоже хотел бы стать офицером?
— Не только хотел бы, но и стремлюсь к этому.
— Почему же сразу не подался в военное училище? Сын и внук военнослужащих, кастовый пограничник. Тут уж, как говорится, исключительно…
— В Одессе своя романтика. Там о границе не мечтают, там все мечтают о флоте, о дальних странствиях, о тельняшке на всю молодецкую грудь. Вот и меня туда же потянуло. Думал, со временем стану капитаном дальнего плавания. А в Одессе это клан, каста, элита. Но Родина приказала идти служить в пограничный флот, а Родине всегда видней.
— Исключительно, — набыченно покачал головой Загревский. — Ей всегда все видней.
Лишь пригубив свою третью порцию, Оркан попросил разрешения уйти на охоту. Начальник заставы не возражал. Сколько продержится такая волна — неизвестно, а голодать здесь, в Нордическом Замке, на осколке старой, аристократической Европы, не пристало. Взяв в дорогу кусок поджаренного мяса, ефрейтор с радостью оставил общество «камандыров», которым уже явно стал тяготиться. Да и начальника заставы его присутствие за трапезным столом тоже не вдохновляло.
— Так, может, представить тебя, старшина, к званию младшего лейтенанта? Подпишем я и Ласевич. Образование у тебя позволяет. Напишем, что со временем намерен поступить в военное училище. Или сдашь экзамены экстерном.
Взявшись было наполнять бокалы, Ордаш застыл с флягой на весу. Он ожидал услышать от Загревского что угодно, только не это.
— Вы действительно согласны представить меня к повышению в звании? — неуверенно спросил он, не сводя глаз с начальника заставы.
— Имею полное право. Я как раз подготовил несколько сержантских да ефрейторских представлений, которые передам судном. Соловей получит старшего сержанта, ему это по должности полагается. Кто-то будет представлен к младшему сержанту, кто-то к ефрейтору.
— Думаете, мне присвоят офицерское?
— Получить первое офицерское звание всегда трудно. Исключительно. Ответ штабистов известен: «Офицеров у нас хватает, а вот опытных, грамотных младших командиров очень мало». Но почему бы тебе не испытать судьбу? Характеристика у тебя будет исключительная, образование соответствует. С родителями и родственниками проблем, как я понял, нет.
«А вот тут уж, кто его знает? — молвил про себя Ордаш. — Если докопаются до всего того досье, что накопилось на отца, майора Ордаша, с его «порочащими звание советского офицера связями с осужденными офицерами, врагами народа», то поди знай, не придется ли «дослуживать» где-нибудь на Колыме, но уже в робе зэка.
— Нет ведь этих самых проблем? — неожиданно спросил старший лейтенант, чутьем уловив, что старшина замялся.
— О чем речь? — блеснул Вадим оскалом крепких белых зубов. — Проверен так, что перепроверять больше не понадобится.
