Александр Авраменко - Огненное лето 41-го

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57

Генерал поворачивается к офицерам и показывает на меня:

— Если бы все так дрались, как этот танкист — давно бы уже немца попятили! Эх… ладно, идите, майор…

Я отдаю честь и выхожу из землянки. Закурив, спрашиваю у стоящего поодаль лейтенанта:

— А что за генерал-то:

— В штабе Еременко. Недавно прибыл…

…К нам пришло пополнение, однако земляков среди них не оказалось. Ребята из разных мест нашей страны, а вот мурманчан — нет. И писем из дома я давно не получал. И от брата тоже.

Сашка вообще молчун по натуре, а вот я иногда потрепаться могу. Но что меня удивило — новички не имеют офицерских званий, одни сержанты и старшины. Поэтому и живут отдельно от нас в большой казарме. Ну, это так называется «казарма», на деле-то — обычный барак, бывшие мастерские. Просто вычистили их, помыли стёкла, соорудили нары в два яруса. Всё, как и положено младшему комсоставу, кроме полётной нормы, конечно.

Недавно ещё приказ зачитали, от 19 августа сего, одна тысяча девятьсот сорок первого, года. Интересный приказ, однако — о наградах и премиях.

За десять дневных или пять ночных штурмовок — первая награда и тысяча рублей. За последующие десять — вторая награда и две тысячи. Чтобы Героя получить — тридцать вылетов днём, или двадцать ночью.

Можно и по другому. За двух сбитых немцев — правительственная награда и полторы тысячи рубликов, за пять уничтоженных самолётов врага — вторая награда и две тысячи рублей денежного вознаграждения. Ну а за восемь «мессершмитов» или «юнкерсов» — опять же, Героя Советского Союза и пять тысяч рублей. Здорово Ага, здорово, только…

…только, при вынужденных посадках с убранными шасси или других действиях, приводящих к повреждению или уничтожению материальной части без уважительных причин, виновные приравниваются к дезертирам и вредителям. Посему — подлежат суду Военного Трибунала, а там — как повезёт. Могут сразу закопать, а могут — в штрафные части, кровью вину искупать.

Мне пока ещё никто из штрафников не попадался. Хотя нашего брата — лётчиков, в смысле — туда практически не посылают. А пехота и мы — в разных местах воюем…

Зато у меня и радость есть. Небольшая, правда, но есть: я себе стрелка воздушного нашёл. Не будет же Чебатурин каждый раз со мной летать! Причём стрелок настоящий, с дальнего бомбардировщика «ДБ-3Ф». Бывший, конечно. Сбили их недалеко от нашего расположения — немного ребята не дотянули, прыгать пришлось.

А «мессер» стал их расстреливать, уже когда купола раскрылись. Пилота со штурманом — наповал, а он уцелел. Пришёл к нам весь седой, а парню — всего-то двадцать лет. Ваня Иванов, сержант ВВФ. Зато теперь стреляет метко и зло.

Только вот одна у меня проблема турель получилась отличная, и пулемёты, хоть вражеского производства, но стреляют великолепно, но… с патронами напряжёнка, причём жуткая. Хоть специально вылетай за «хейнкелями», чтобы боезапасом разжиться… кстати, вот бегут! Что, нашли Отлично! Мы всей троицей, то есть я, Сашка и Олег бежим к полуторке. За рулём сидит Иван.

Только что звонили наши соседи, истребители — сбили два «сто одиннадцатых» совсем рядом с нами, километрах в пяти. Запрыгиваем в кузов, уже на ходу проверяем личное оружие. На такой случай берём кроме личных наганов и «ТТ», в БАО пулемёт. Мало ли, вдруг немцы при падении уцелеют или на выпрыгнувших нарвёмся Ваня гонит, как наскипидаренный. Ещё бы! Уже не раз бывало: подъезжаем — а там «махра» развлекается: в воздух пуляют, а то и просто со злости подожгут. Им-то от немцев ох как достаётся…

Дорога занимает полчаса. Уфф, первыми успели! Вываливаемся из кузова, осторожно приближаемся к первому лежащему на земле вражескому самолёту. От него, впрочем, мало что осталось, как и от экипажа. Так, груда обломков, неподалеку — оторванная конечность в остатках обуви. Шмякнулся от души. Ладно, этот будем потрошить позже, а пока катим к следующему, вошедшему в землю немного поодаль, метрах в трёхстах.

Второй сохранился лучше, по крайней мере, фюзеляж почти целый. Рядом с остатками плоскости ветром колышется парашют, тоже надо будет прибрать, пригодиться на шарфики да и девочкам нашим тоже лишним не будет. Пускай шьют себе лифчики да трусики — или что там им ещё по женской части надо?

Олег проверяет не успевшего сбросить парашютную сбрую немца, затем машет нам рукой — готов. Подходим поближе. Чем его так? Вся грудь залита кровью. Неужели он смог в таком состоянии ещё и выпрыгнуть?!

Осматривается по сторонам, Сашка лезет внутрь, через минуту свистит нам — нашёл что-то интересное. Помедлив, лезу в тесный люк. Внутри достаточно светло от пулевых пробоин. Шурик стоит над пилотским креслом, где застыл мертвец и указывает на него рукой.

— Смотри, командир.

Подхожу поближе, ничего себе! Вот это наши «ястребки» отличились — такого аса ссадили! Вся грудь пилота усыпана наградами — несколько железных крестов, какие-то значки, нашивки…

Я нагибаюсь и поднимаю валяющийся на полу удобный планшет с оборванным ремешком. В нём через прозрачное целуллоидное окошко виднеется карта с аккуратно нанесёнными обозначениями. Гм, надо взять. Вытаскиваю из кармана документы убитого и портмоне из отличной кожи с золотым вензелем. Сашка снимает с руки настоящие часы люфтваффе, мечту каждого из нас: там компас, светящийся циферблат, высотомер. Я забираю себе оружие покойника. Редкая штука, настоящий маузер, с которыми наши отцы и деды революцию делали. Да, повезло нам нынче!

Прочие найденные в кабине вещи вроде зажигалки, опасной бритвы, и прочей мелочи, отдаём ребятам. Пора забирать патроны и ехать назад, в расположение. Да и пованивает здесь — мозги и кровь из разнесённой очередью головы аса забрызгали всю кабину. Противно…

Взбираемся наверх, потрошим патронные коробки. Небогато, но лучше, чем ничего. Выбираемся на свежий воздух и отдаём нашим подарки. Сваливаем ленты на пол кузова. Пора ехать назад…

Зато — бывает же! — из-под под груды обломков первого сбитого «сто одиннадцатого» вытаскиваем целых шесть лент. Сами не ожидали! Теперь и на пару вылетов хватит! Счастливые и довольные возвращаемся в полк, и я иду к Чебатурину. Надо сдать документы и карту. Майор сидит у приёмника в своей землянке и слушает радио. При моём появлении он оживляется:

— С чем пришёл, старший лейтенант?

— Да вот, за патронами ездили, товарищ майор. Там нашли…

Я выкладываю на стол планшет. «Особист» открывает сумку и начинает извлекать оттуда вещи. Карта сразу уходит отдельно, с ней поработают настоящие специалисты. Так, несколько писем. Это тоже по его части. Пачка сигарет. Майор вертит её в руках, по слогам читает: «жи-та-нес». «Житан», что ли по-нашему?

— Ого! Французские! Будешь?

Он открывает её и протягивает мне. Беру непривычную иностранную штуковину. Коричневая какая-то, но пахнет хорошо. Затем на столе появляется куча фотографий. Что ж, посмотрим на покойника.

Фашист оказывается молодым. Судя по внешнему виду, почти мой ровесник. На добротной коричневой бумаге, травленной сепией и с фигурными вырезами по краям, запечатлён истинный ариец. Высокий, белобрысый. Где-то на отдыхе, на фоне захваченных городов. Чебатурин неожиданно тычет пальцем в одну:

— Это Париж. Видишь, Эйфелева башня.

— Где? Вот это?

— Да.

Сзади немца возвышается высоченное решётчатое сооружение.

— Эту башню спроектировал и построил великий французский инженер Жан Эйфель. Ещё до Мировой войны.

— Здорово. И всё ещё стоит?

— Как видишь.

— Хороший ориентир.

Майор неожиданно смеётся:

— Тьфу на тебя! Всё тебе ориентиры, пеленги, приводы. Совсем лётчиком стал. Наверное, скоро и по земле в столовую да в сортир по азимуту ходить будешь…

Через несколько карточек улыбка сходит с его лица, да и у меня тоже. Это снято у нас на Родине. Горящие танки, разрушенные дома, убитые красноармейцы. А это что? Я не верю своим глазам, не может быть! Нет! Майор смотрит на моё лицо.

— Что с тобой? Эй, старшой, ты что?!

Я беру карточку и смотрю на запечатлённое на ней лицо, затем переворачиваю. Есть надпись, по-русски: «Моему любимому Георгу от любящей Екатерины. Помни меня». Моя бывшая невеста стала фашистской подстилкой! Как же я мог! Как не разглядел её гнилую сущность!

Сквозь шумящий в ушах гнев прорывается голос:

— Старший лейтенант Столяров! Что с вами?!

Непослушными от злости губами я выдавливаю из себя:

— Н-ничего, товарищ майор. Это я так. От злости. Вы посмотрите — это же русская. Вот надпись, видите?

Он смотрит на меня, затем на чернильные строки. Неожиданно щёлкает зажигалкой.

— Закуривай, старший лейтенант.

С минуту мы оба молчим, пыхтя трофейными сигаретами. Ничего табачок. Крепкий. Я чувствую, как меня отпускает.

Ознакомительная версия. Доступно 9 страниц из 57