Вернувшись в штаб, фон Готтенберг сразу же развернул карту и стал изучать устье Тангарки. Река впадала в море почти в пяти километрах восточнее заставы, поэтому на «Томске» можно было выйти в северные воды, даже если один из пограничных постов окажется на её берегу. Русское судно, русские моряки на палубе… Какие могут быть сомнения, тем более что таможни здесь не существует?
— Недалеко от причала, как вы заметили, есть полузатопленная шлюпка, — присел штабс-капитан за столом напротив барона. — Понимаю, что теперь настала пора выяснить, что происходит на заставе и на острове Фактория. Я прикажу плотникам подремонтировать эту шлюпку, просмолить и законопатить её, а для верности оббить прорезиненной тканью. Возможно, эта шлюпка не станет самой быстроходной на Севморпути, но зато будет сохранять плавучесть. На ней, при определенной видимости, мы сможем подойти к острову вообще незамеченными.
— Шлюпка — это потом. А сейчас мы перебросим на трофейном самолете вот сюда, — ткнул барон пальцем в каменистый мыс в нескольких километрах от заставы, — двоих «норвежцев» и двоих тунгусов, а вместе с ними и ярангу. Еще километра полтора они пройдут марш-броском и где-нибудь здесь, буквально в двух километрах от заставы, маскируясь в скалах, установят свое жилище и образуют диверсионный пост.
— Я отправлюсь вместе с ним, — проговорил Кротов. — Хочу своими глазами прощупать этот пограничный форт, подступы к нему, взглянуть на остров. Осуществить этот рейд вместимость «Призрака» позволит.
— Позволит. Эти кабинки на крыльях… Остроумная задумка.
— Вершиной достижения рейда станет захват «языка». — Штабс-капитан вспомнил о Дятлове, которого ему когда-то рекомендовали как специалиста по захвату «языков». — Тогда мы получим полное представление о гарнизоне форта. А возможно, даже удастся превратить этого парня-«языка» в своего агента.
— Но вам никто не позволит рисковать секретностью базы, — угрожающе предупредил барон. — Если её рассекретят по вашей вине, я прикажу в одних подштанниках высадить вас на Северном полюсе.
— Вот как: в подштанниках на полюсе?! Оказывается, в историю покорения Арктики можно войти и таким образом, — прошелся взад-вперед по комнате штабс-капитан. Угроза его не испугала. Мало того, он мог бы признаться, что к форту и острову его влечет не столько военная необходимость, сколько любопытство. — Благодарю за оригинальность казни, господин барон. Правда, замечу, что подштанники — всего лишь излишняя щедрость.
— Было время, когда я согласился бы даже на такую высадку. Только бы оказаться на одном из полюсов. Не важно каком — Северном или Южном.
— Все было настолько серьезно? — искренне удивился Кротов. — Достижение полюса — как мечта?
— Что может быть серьезнее у человека, вся ранняя юность которого прошла под впечатлением «Дневника капитана Роберта Скотта», одного из первых, кто решился эту мечту осуществить?
— Слышать о Скотте приходилось. Дневников его никогда не читал. Однако детство, проведенное у полярного круга, позволяло мне написать свой собственный полярный дневник. Точнее, полярно-фронтовой. Ибо не приведи господь воевать в Заполярье. Где и просто выживать — уже подвиг, а уж если тебя загнали в окопы…
— Не богохульствуйте, Кротов: Роберт Скотт — и вы! Со своим полярно-фронтовым дневником.
— А как насчет дневника коменданта секретной германской базы в русском Заполярье? После войны издатели передерутся за право первой публикации.
— Причем самыми признательными читателями станут офицеры гестапо, — мрачно пошутил-напророчествовал барон.
И все же Кротов был признателен ему за упоминание о дневнике одного из первых покорителей Южного полюса. Вряд ли его скромные гимназические опыты стихосложения могли свидетельствовать о каких-либо наклонностях. Тем более что болезнью под названием «рифмоплетство» переболела большая часть их класса. Однако таланта для того, чтобы несколькими предложениями описать жизнь секретной базы в течение месяца, у него все же хватит.
— Сегодня же прикажу готовиться к перелету. Только бы там нашлось место для посадки. А что, почему бы не создать рядом с фортом свою базу, скажем, под кодовым названием «Викинг»? Используя при этом одну из оставленных тунгусами Великого Орка-иа яранг.
— Согласен, это всегда очень важно: прощупать, как вы говорите, своими глазами, — как ни в чем не бывало произнес фон Готтенберг. Все же в нем больше просматривался полярный исследователь, а не военный. — Но остальная часть гарнизона должна заняться завершением строительства базы.
— «Пиратский захват» судна «Томск» — всего лишь операция под кодовым названием «Разнообразие бытия», — заверил его Кротов.
— Это я к тому, что оставлять здесь на зимовку такой большой гарнизон нам не позволят.
Кротов удивленно взглянул на оберштурмбаннфюрера. Для него это была новость. Неприятная новость. Он-то решил, что численность гарнизона будет постоянной, а то и увеличится.
— Мне казалось, что инженерную группу заменят диверсионной и таким образом, наоборот, усилят гарнизон базы. Повысят его боеспособность.
— Во время недавней встречи я пытался убедить в этом командующего Стратегическими северными силами вице-адмирала фон Штингена.
Напомнив при этом адмиралу, что база «Норд-рейх» — как раз и есть то, что определяет стратегичность вверенных ему сил?
— Он сказал, что инженерная группа понадобится ему для создания еще одной базы.
— Нам инженерная группа больше не нужна. Понадобятся только авиамеханики и отчаянные диверсанты.
— Согласен, без инженерной группы вы уже способны обойтись. Однако на вопрос: будет ли пополнен гарнизон «Норд-рейха», командующий ответил уклончиво. Похоже, он уже весь поглощен идеей создания новых баз. Из этого, штабс-капитан, следует делать вывод…
— Считаете, что новая база будет создаваться еще восточнее нашей?
— Одна восточнее нашей уже создана. Правда, она специализируется по обслуживанию субмарин[46], тем не менее какой-никакой опорный пункт в тылу врага…
Старшина и политрук умолкли и какое-то время всматривались в забитую паковым льдом часть пролива. Отражаясь в ледяных полях, солнечное сияние сливало ее с небом, сотворяя удивительный лунно-туманный пейзаж, на фоне которого едва вырисовывались очертания островных скал.
— …Да, если бы не появление этого ледокола, вам пришлось бы провести на острове еще с неделю, не меньше, — вернулся младший лейтенант к прерванному разговору. — А застава, оказавшаяся на целую неделю без начальника, — это уже… повод для расследования.
От старшины не скрылось то, с каким полузлорадством-полуехидством Ласевич произнес это. Неужели донес бы об этом случае? — не поверил он. — А что, и донес бы. Политрук, как-никак, обязан по долгу службы. Тем более, что, убоявшись его доноса или доноса радиста, Загревский сам предпочел бы доложить о том, как оказался на острове и что там происходило. Особенно если учесть, что появление германского самолета застало его на Фактории. И тогда уже у Ласевича поинтересовались бы, почему он умолчал об этом происшествии.
«Черт возьми, — возмутился Ордаш, — а ведь доносов здесь боятся больше, нежели убийственных заполярных морозов и северного безмолвия, нежели этой границы безмолвия!»
— Ефрейтор наверняка доложил о теле полковника начальнику заставы, а тот доложит начальству, — сказал Ордаш и, выдержав небольшую паузу, добавил: — Если сочтет необходимым.
— Если сочтет, — согласился политрук, давая понять, что лично он докладывать не собирается, а значит, старшина может сам похоронить найденного им офицера. — Кстати, намекни на досуге За-гревскому, что хотел бы вновь сходить на остров, только теперь уже со мной, прихватив и ефрейтора Оленева.
— С Орканом, конечно, надежнее. Отменный охотник. Если прихватим, не придется самим добывать пропитание.
— Считай, что договорились, — повеселел Ласевич. — Страх как осточертела эта казарма, эта застава и все прочее, с ней связанное.
— Поговорить-то я поговорю, — неожиданно продолжил этот разговор старшина. — Да только кто его знает, как оно сложится.
— Что «сложится»? — насторожился политрук.
— Да есть одно не очень радостное обстоятельство.
— Какое еще обстоятельство?
Ордаш поднялся, медленно прошелся вдоль беседки, задумчиво посмотрел куда-то в сторону хребта, как бы окаймлявшего часть приморской тундры.
— Начальник заставы просил пока что никому не говорить об этом. Но, думаю, ничего страшного не произойдет, если политрук заставы узнает об этом событии до официального сообщения.
— Что ты козла за рога тянешь, старшина?!
