за подбородок.
Я подняла к нему совершенно заплаканное лицо.
– Ты… красивая, – его глаза сияли, – очень красивая. Как и тогда, как и всегда.
Теплыми ладонями он оттер капли слез, прислонился щекой к моей щеке.
Сердце вздрогнуло, сбрасывая камни прошлых лет:
– Анджей…
Его губы легко нашли мои, и дыхания наши перемешались…
– Бабушка, ну где можно столько ходить! – выговаривала мне Ксюшка. – Уже поздно, а тебя нет и нет, я уже начала волноваться…
– Ш-ш-ш… – я приложила палец к губам, – все хорошо. Я устала зверски…
– Бабуль… – она смотрела встревоженно.
– Все хорошо, – выдохнула я одними губами, – давай ляжем спать. Завтра, все завтра. Расскажу все, что смогу. Мы с Анджеем договорились встретиться днем, утром у него какие-то дела.
– Мы с Вацлавом тоже, – насупленно буркнула она.
– Ладно, – сил не осталось совсем, – потом, все потом. А сейчас душ и – в кровать.
Утро началось с серых туч и дождя, но к полудню неожиданно распогодилось, что очень меня обрадовало.
Ксюшка уныло отщипывала кусочки от ароматной свежей булки.
Мы сидели в кафе за уютным столиком, покрытым цветастой скатеркой. Было людно – все стремились позавтракать. Вокруг болтали в основном по-польски, за соседним столом сидела парочка туристов, говорящих на грубоватом каркающем языке – кажется, иврите.
– Сегодня третий день, еще два дня – и домой, – внучка посмотрела в окно на выползающее из-за облаков солнце, – и домой!
– Ты уже хочешь домой? – я покончила с едой и пила чай.
Она нахмурилась:
– Бабуль… ну почему так несправедливо? Почему Вацлав…
– Я тоже об этом подумала, – перебила я и сочувственно пожала плечами, – неужели очень понравился?
– Не то чтобы, – она отвела взгляд, – просто с ним очень интересно. Знаешь, оказывается, он программист – что-то такое очень новое и модное.
– Можно же… дружить, – я и сама в это не верила и сочувствовала ей, – Анджей говорил, что он хороший парень.
– Ну да, – она совсем поникла.
– Сходи, погуляй, он тебе покажет город, в Варшаве есть что посмотреть.
– Ладно, схожу, – сказала внучка чуть веселее, – мы договорились, что он сразу после работы зайдет за мной. А пока можно и одной побродить.
– Анджей обещал ему все рассказать, – я посмотрела на нее внимательно, – важно, чтобы его сын тоже знал.
– Ну да… – она вздохнула.
– Все будет хорошо, – повторила я и погладила ее по руке, – вот увидишь! Ты одна только далеко не забредай. И на всякий случай запиши адрес отеля.
– Ладно.
Идя на встречу с Анджеем, я волновалась как девчонка – прихорашивалась, думая, не ярко ли накрасилась, не выглядит ли это вульгарно в моем возрасте? Хорошо ли уложены волосы…
Вопрос «а что дальше?» сегодня становился более ощутимым. Казалось, он отскакивал от стен, возвращаясь в меня – «дальше… дальше… что же будет дальше???» Волнение расползалось по спине колючим шепотом, и становилось горячо и неуютно.
Мы договорились встретиться в скверике недалеко от отеля. Я сидела на скамейке и издалека смотрела, как он идет по аллее – высокий, носатый, чуть сутулый, шагает размашистой уверенной походкой. И улыбается так солнечно, что у встречных прохожих светлеют лица.
– Анья… – он подошел ко мне, взяв за обе руки, – Анья…
Сердцу стало легко, невесомо – я не знаю, что будет дальше, но сейчас… Пусть это «сейчас» будет долгим.
И целый день мы опять бродили по городу, по паркам и улицам, заходя куда-то поесть. И говорили… говорили и говорили, рассказывая друг другу свое прошлое и настоящее, не смея взглянуть в будущее. Минуты были такими полными, такими весомо-круглыми. Они легко скатывались с наших ладоней и падали в синюю вечность вечера.
Мы успели попасть под веселый грибной дождик, увидеть едва различимую дугу радуги, прокатиться на трамвае, исходить пешком множество мостовых, пообедать, побродить по набережной, посидеть на неудобной скамейке и… снова вернуться в парк возле отеля.
– Анья… – мы стояли возле парапета, я на ступеньку выше, и он касался моего лба своим, – переезжай ко мне.
– Анджей… – я ждала этих слов, я боялась этих слов.
– Погоди, не говори нет, – он чуть отстранился и смотрел с тревогой.
– Смешно сказать! – я отвела глаза. – Ну что люди подумают – два старых дурака на излете жизни точно сошли с ума…
– Мы должны были быть вместе еще тогда, – он сделал шаг назад, внимательно глядя на меня, – мы ведь… у меня… у нас дочь есть! Я хочу ее увидеть, познакомиться, узнать. И… – он чуть нахмурился, – господи, как трудно…
Замолчал. Взгляд его стал странно-отсутствующим, легко скользящим по близким деревьям.
– Анджей? – показалось, что он выпал куда-то.
– А? – в его глазах было страдание.
– Ты… что? – я не могла понять.
Он моргнул, улыбнулся – черты лица разгладились:
– Все хорошо. Просто… я не хочу давать прошлому снова отобрать тебя у меня. Ведь столько лет, но… Анья, мы еще не дряхлые старики, у нас есть время. Может, лет десять или меньше, но все-таки есть. И оно может стать нашим.
Я покачала головой:
– Анджей-Анджей, я не знаю, у меня в Минске целая жизнь – работа, внучка…
– Она уже взрослая, – мотнул головой он, – и ты знаешь польский, немецкий, русский… и работу всегда найдешь, если захочешь. Но работать для того, чтобы жить, тебе не придется, я обещаю позаботиться о тебе.
«Вася!» – в голове возник его образ. Конечно, когда он все узнает, то скажет, что очень рад за меня, поможет упаковать чемоданы и отвезет в аэропорт, но… я знаю, что ему будет очень больно. Очень.
– Я…
– Не нужно все решать прямо сейчас. Это серьезный шаг, я понимаю. Просто… подумай. И знай – я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Сердце гулко стучало внутри, и казалось, что мое тело – это чугунный горячий колокол. Думала ли я о таком?
– Анджей…
Он шагнул и обхватил меня теплыми руками.
Мне было хорошо в этих объятиях, я сомкнула веки, вдыхая его знакомый запах и падая в уютную темноту. А через долгие-долгие секунды, серебром протянувшиеся сквозь время, я открыла глаза, и с темного неба на нас смотрели белесыми точками звезды. И они были точно такие же, как много лет назад в далеком белорусском Полесье – бесконечно прекрасные.
Глава 19
1982 Ксюша
День оказался дурацким. Сначала я бесцельно бродила по Варшаве, разглядывая витрины магазинов и скучая, потом вернулась в отель и стала дожидаться Вацлава. Мне хотелось домой и я злилась на бабушку – ну зачем она меня с собой потащила? И зачем я согласилась? Она там
