Георгий Березко - Дом учителя

— Вы понимаете, что, если вы не улетите этой ночью, вы можете загоститься у нас надолго, — сказал Самосуд. — Не сегодня-завтра наш аэродром перестанет существовать. Вы слышите, что делается?

И правда: вокруг в лесу слышалось какое-то множественное постукивание, поклевывание, порой раздавался тонкий звон, похожий на звон упавшей с елки и разбившейся новогодней игрушки — стеклянного шарика. А может быть, это стаи невидимых ночью птиц неутомимо клевали снег, убирая его с деревьев, и освободившиеся от зимней тяжести ветки, выпрямляясь, стряхивали с себя остатки ледяного футляра. К ночи сильно потеплело, и, прислушавшись, можно было даже уловить смутное, словно ребячье, бормотание — это под осевшей снежной целиной рождались и искали выхода первые ручьи.

— А я не думаю, чтобы вы, Сергей Алексеевич, стали выпроваживать пинками даже загостившегося гостя, — сказал Истомин, чувствуя, что Самосуд не склонен возражать. — Да и гость постарается не быть докучливым.

— Переоценка ценностей — так я понимаю, — с едва уловимой веселостью сказал Самосуд: он был проницателен.

— Я предпочел бы сказать: понимание истинных ценностей, пусть и запоздалое… — Виктор Константинович проговорил это несколько стеснительно — его исповедь, собственно, уже начиналась.

— Ну, ну… — Самосуд ее покамест приостановил. — К утру вы сможете, пожалуй, обернуться. Жду вас к утру… Впрочем, если самолета сегодня не будет, подождете его денек-другой. Ну так… Счастливо вам, товарищ фуражир! — Он засмеялся своим трескучим смехом.

Истомин вернулся в полк на рассвете. Все произошло, как по нотам: он поспел к самолету, передал летчику письма и стихотворение Серебрянникова, научил, куда отослать стихотворение, присоединил к нему свою рекомендацию, а затем написал рапорт редактору газеты о том, что вынужден в интересах дела задержаться в командировке. На обратном пути он уснул в санях, под овчиной, а когда проснулся, небо уже посветлело, и между деревьями в путанице оголившихся черных ветвей светилась узкая полоска зари.

Простите (польск.).

Виде (польск.).

Очень грустный (польск.).

Простите, господа… Пан Войцех, на минутку! Прошу, пожалуйста! (польск.).

Дорогой, мы сейчас! (польск.)

Мой отец Ленин (фр.).

Держать ружье «к ноге» (польск.).

Гиблое место, господа, — малярия (польск.).

Секретарем (польск.).

«Молодость» (польск.).

Имущество (польск.).

Теперь и не увидимся (польск.).

Дочки дьявола (польск.).

Красивый (польск.).

Скажешь ему: пусть теперь к вам… (польск.).

У революционера одна любовь… (польск.).

Пусть мои пули достреляет (польск.).

Пусть не прощает, пусть помнит… (польск.).

Мой бог! (фр.)

Советский Союз (фр.).

Я Франц Зингфогель (нем.).

Я сын Карла Зингфогеля (нем.).

Не знаю (польск.).

Простите (фр.).

Это настоящее братство… настоящее братство… товарищ комиссар! (польск.)

Что? Что? (нем.).

Тайная государственная полиция, гестапо (нем.).

Доброе утро, господин капитан! (нем.)

Преступница (фр.).

Счастливого пути! (фр.).

Доброй ночи (польск.).

Игрушки (фр.).

Сестры (нем.).

Собака… собачка (фр.).

К партизанам (испан.).

Буквально: бог из машины (лат.).

Один теперь (польск.).

Мир (польск.).

Освобождаем (польск.).