всего лишь столица на грани бунта! Если ты когда-нибудь унаследуешь мой трон, твой девиз правления будет — «Я всего лишь развалил страну»?!
— Отец, прошу вас, смирите свой гнев, — подал голос принц Даомин, — Ситуация сложная, и вряд ли мы сможем выпутаться из неё без потерь. Но нам нужно думать, как минимизировать ущерб.
Оттолкнув первого принца, Его Величество обернулся ко второму.
— Ты связан с этим демоном делом Кан Вэйдуна, — указал он, — Если ты станешь просить за него, двор начнет говорить, что ты находишься под демоническим влиянием.
— Я не стану просить за него, отец, — поклонился принц, — Но я прошу вас проявить сдержанность и не действовать безрассудно.
— Безрассудно…
Император невесело усмехнулся.
— Мне кажется, безрассудным сейчас будет любое действие. Эй, что там толпа?!
Главный евнух доложил уже через полторы минуты:
— Они все еще стоят вокруг барабана. Но уже не стучат.
— Отец, мы велели им расходиться, — отметил Гаован, — Разве это не повод обвинить их в неподчинении и спустить на них имперскую стражу?
— Отец, воля народа — не то, с чем можно обращаться пренебрежительно, — возразил Даомин, — Сейчас нам нужно успокоить толпу, а не усугублять конфликт.
— И как же ты хочешь успокоить её? — спросил Император, — Освободить пойманного демона?
— Это было бы неразумно, — признал второй принц, — Но как минимум, вы можете официально объявить, что подробно рассмотрите дело и что до вашего окончательного вердикта чиновнику Цзянь ничего не угрожает.
Его Величество досадливо поморщился:
— Это откладывание проблемы. А не её решение.
— Я знаю, отец, — кивнул Даомин, — Но главное, что нам сейчас нужно, это время на подготовку ответного хода. Народ переменчив, отец; возможно, мы сможем придумать, чем отвлечь его внимание от судьбы чиновника Цзянь. А если и нет… Плененный демон — это ценный ресурс, отец. Более ценный ресурс, чем убитый.
— Ресурс?..
Император Вэй рассмеялся:
— Может быть, ты еще назовешь ресурсом тигра-людоеда? Сейчас мы удерживаем демона в плену, но как скоро он найдет способ освободиться? И когда это случится, сколько людей погибнет в той бойне, которую он устроит?
— Отец, я понимаю ваши тревоги, — ответил принц, — Но вы должны признать, что до сих пор чиновник Цзянь неоднократно бывал нам полезен. Возможно, что и теперь мы сможем извлечь пользу из его пребывания под нашим контролем.
— Ты сам себя слышишь?!
Крикнув это, Император Вэй отвесил младшему сыну хлесткую пощечину.
— Ты никогда не был безрассуден, Даомин, но сейчас ты обскакал даже своего брата!
— Я вообще-то еще здесь, — пробурчал себе под нос Гаован, обиженно насупившись.
Но к счастью, Император его не услышал.
— Чем ты надеешься контролировать демона?! Чем?!
— У него есть уязвимое место, отец, — ответил второй принц, — Я знаю его. И он знает, что я знаю. Но позвольте мне сперва подумать и решить, каким образом лучше им воспользоваться. Мы не можем позволить себе допустить ошибку: я боюсь… Что ту самую бойню, которой вы так хотите избежать, мы можем легко спровоцировать своей неосторожностью.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Император Вэй.
Спокойствие младшего сына всегда остужало его гнев.
— Позвольте мне сперва все взвесить, — оглянувшись на Гаована, ответил Даомин, — Обещаю вам, я приму самое эффективное решение. Но мне нужно время. Успокойте толпу, отец. Хотя бы ненадолго.
— Ты меня поставила в весьма неудобное положение, Аосянь, — попрекнул белоснежный лис, уложив голову ей на колени, — Их единодушное выступление на площади… Это так трогательно, что мне после такого будет почти неловко устраивать в этом городе кровавую резню.
Фея-Бабочка улыбнулась и почесала Короля Демонов за ушком.
— Ичэнь, я тебя знаю как облупленного. Если бы ты хотел устроить резню, ты устроил бы её, не дожидаясь, когда тебя схватят. Или ты вдруг забыл, как командовать крысиной сетью?
Инь Аосянь сама не знала, что повлияло сильнее, — перекочевавший в руки стражника серебряный слиток, её мило-беспомощная улыбка или то, что из четырех несших караул стражников трое участвовали в раскрытии заговора Цзюй и двое в деле Ночного Жнеца. Возможно, все это сыграло свою роль тем или иным образом. Но так или иначе, хотя государственным преступникам не полагалось посещений, к Демону-Лису «неравнодушную горожанку» пропустили без проблем.
Ичэнь, впрочем, сказал, что здесь это обычная практика.
Саму клетку для неё не открыли. Зато принесли циновку, на которую Аосянь уселась у самой решетки.
И просунув голову между прутьев, Демон-Лис удобно устроился у нее на коленях.
— Ты пока что не можешь принимать человеческую форму? — полюбопытствовала девушка.
— Могу, — ответил Ичэнь, не открывая глаз, — Но пока что это тяжело. Да и зачем? Я приму её, если решу прорываться силой. Чтобы выскользнуть незаметно, лисий облик удобнее.
— Но пока что ты не собираешься делать ни того, ни другого, — констатировала Бог Войны.
Какое-то время Мао Ичэнь молчал. Несмотря на отчаянную ситуацию, он наслаждался как вынужденным бездельем, так и тихой лаской любимой женщины.
Но это не отменяло тяжелого признания:
— Я не знаю, что делать. Когда-то я не колебался бы. Те, кто посмел обращаться со мной таким образом, заслуживали бы мучительной смерти. Но… Наверное, слишком много я вложил в этот город, чтобы просто скормить его крысам.
Инь Аосянь улыбнулась. Она не стала указывать на то, что он сам не верил, что к этому сводился весь его мотив.
Ведь когда он врал, его уши шевелились.
— Ты думаешь, они не отпустят тебя из-за прошения народа? — спросила девушка.
— Вряд ли, — ответил лис, — Смертные горды. Для Императора просто отпустить меня — равносильно признанию поражения. Но и казнить меня он теперь тоже не рискнет. В общем, отдыхаем пока.
Фея-Бабочка сделала вид, что верит его браваде. Мысленно же понадеялась, что ему не хватит дурости поддерживать уверенный вид, чтобы спровадить её, а затем тихонько героически умереть.
За такое она бы непременно отомстила ему в следующем воплощении.
— Да, кстати, — спохватился Мао Ичэнь, — Если тебя вызовет к себе второй принц… Это такой, с голубыми глазами и лицом как у лошади… Напомни ему о нашем разговоре и скажи, что ситуация не изменилась.
Инь Аосянь вопросительно приподняла брови.
— Перед самым отъездом в Хунань у нас с ним была весьма занимательная беседа о любви. Я сказал ему, что хотя я действительно люблю тебя, именно поэтому угрожать тебе, чтобы давить на меня, будет верхом глупости с его стороны…
«Аосянь, думай о деле!» — напомнила она себе.
Но почему-то конец фразы для неё заглушил гулкий стук подпрыгнувшего сердца.
— Ты никогда не говорил об этом мне… — отметила девушка.
Демон-Лис приоткрыл глаза и посмотрел на неё.
— Ты никогда
