был инопланетянин.
— Лайонелл, что случилось? Что‑то с Августой?
Он потащил ее к выходу.
— Ты должна отдать выкуп похитителям. Это требование преступников.
Она вытаращила глаза.
— Что?
Локридж отчаянно тряс головой.
— Да, да.
Она изумленно пожала плечами.
— Я не понимаю, а почему я?
Локридж сокрушенно махнул рукой.
— Мне они уже, очевидно, не доверяют.
Джулия удивилась еще больше.
— Ты что, до сих пор не передал им деньги? Ведь тебе, кажется, было назначено на полдень?
Локридж поморщился, словно от зубной боли.
— Да, я даже был на причале в назначенное время. Однако мне помешали.
— Кто помешал?
Лайонелл подозрительно оглянулся на сидевшего неподалеку за столиком Мейсона.
— Мне помешал СиСи, — торопливо ответил Локридж.
Джулия поразилась
— СиСи? Но ведь он должен был дать тебе деньги?
— Ну и что? Он и дал мне деньги. Но, очевидно, он так трясется из‑за них, что приставил ко мне соглядатая. Преступники обнаружили, что за ними установлена слежка и исчезли. Я ужасно перепугался и думал, что они убьют Августу, но, слава богу, все обошлось. Они позвонили мне и сказали, чтобы в девять вечера мы пришли на причал вдвоем. Но деньги передать похитителям должна ты. Тебе они доверяют, а мне нет.
Джулия торопливо взглянула на часы.
— Уже половина девятого. Нам нельзя задерживаться.
— Вот именно! — с горячностью воскликнул Локридж. — Я искал тебя сегодня целый день и нигде не мог найти. Ни твои соседи, ни сослуживцы ничего не могли сказать мне. Где ты, черт возьми, была?
— Я навещала в больнице Сантану. Эта встреча дала мне тоже мало утешительного. После этого мне нужно было поговорить с Крузом, и я назначила ему встречу в этом ресторане.
Локридж вытер со лба крупные капли пота.
— Слава богу, что бармен видел тебя и сообщил мне об этом по телефону. Пойдем, нам нельзя терять ни минуты.
— А где деньги? — обеспокоенно спросила Джулия. — Ты взял их с собой?
Локридж махнул рукой.
— СиСи так разнервничался из‑за своего миллиона, что не доверил его мне. Он сказал, что к девяти вечера сам появиться на причале и привезет деньги. Только бы он не опоздал. Если все сорвется у нас во второй раз, то боюсь, что преступники расправятся с Августой.
Джулия нахмурилась.
— Лайонелл, не болтай ерунды. По–моему, ты излишне возбужден.
Он огрызнулся.
— А как, по–твоему, я должен себя вести? У меня до сих пор нет никаких сведений об Августе. Я не знаю, где она и что с ней. Может быть, преступники пытают ее.
Они выбежали из зала, оставив Мейсона пребывать в блаженном неведении.
Была уже половина девятого, когда Джина, сменив легкомысленное вечернее платье с огромным декольте на строгий салатовый костюм, сидела перед зеркалом и заканчивала работу над макияжем.
— Нет, похоже, эта губная помада не годится, — сказала она, критически разглядывая свои губы, — слишком яркая.
Спустя минуту она, наконец, удовлетворенно кивнула.
— Очень хорошо. Так я буду похожа на домохозяйку, которая оторвалась от семейного очага только для того, чтобы услышать слово Господне.
Придирчиво осмотрев себя в зеркале, она довольно ухмыльнулась и пробормотала:
— Вот так‑то лучше.
Громкий стук в дверь заставил ее на мгновение оторваться от созерцания собственной внешности.
— Войдите! — крикнула она.
На пороге показалась сияющая физиономия окружного прокурора.
— Привет, — радостно сказал он.
Не успев войти в комнату, он тут же подозрительно втянул носом воздух и, поморщившись, спросил:
— Как называются эти духи? «Мой грех»?
Джина посмотрела на него вялым взглядом.
— Очень остроумно, — скептически протянула она. — Кейт, я, между прочим, выбрала из всех своих запахов самый непритязательный.
Повернувшись к окружному прокурору, она смерила его равнодушным взглядом.
— Чем обязана? По–моему, мы сегодня не договаривались о встрече.
Тиммонс пожал плечами.
— В общем, я и не собирался заходить к тебе. Честно говоря, я думал, что ты до сих пор барахтаешься в постели с пьяным Мейсоном. Однако оказалось, что твоих чар не достаточно для того, чтобы удержать его.
Джина презрительно фыркнула.
— Мейсон глупец, он сам не понимает, чего лишился.
Тиммонс радостно гоготнул.
— Зато я знаю. И, между прочим, испытываю большое чувство сожаления от того, что ты впустую потратила на него столько сил.
Джина равнодушно махнула рукой.
— Ничего страшного. Я думаю, что рано или поздно он сдастся. Не век же ему со своей Лили Лайт по постелям кувыркаться.
Тиммонс сделал серьезное лицо.
— Ты что, собираешься продолжать свои попытки охмурить Мейсона? — насупившись, сказал он. — Учти, я могу и приревновать.
Джина смерила его насмешливым взглядом.
— Кейт, ты, наверное, шутишь.
Тиммонс горделиво подбоченился.
— Ничуть. Быстро же ты забыла, какой у меня темперамент.
Она скептически усмехнулась.
— В постели — одно, а в жизни — другое. Я не думаю, чтобы ты бросился за меня в огонь или в воду. Скорее всего, ты просто пытаешься набить себе цену.
Тиммонс сделал оскорбленный вид.
— Неужели, по–твоему, я хуже Мейсона? Между прочим, я никогда еще не отказывался от твоих объятий, а этот сумасшедший сексуальному экстазу предпочитает религиозный. Джина, уверяю тебя, не стоит тратить на него силы, лучше подумай обо мне. Вспомни, как прекрасно мы проводили с тобой время, и это было не далее, как прошедшим утром.
Она брезгливо поморщилась.
— Кейт, я вся прониклась религиозным самосознанием перед встречей с Лили Лайт, а ты напоминаешь мне О таких греховных плотских делах. Сейчас мне не до этого. Говори, зачем пришел и не задерживай меня.
Тиммонс подозрительно осмотрел ее с головы до ног.
— Погоди, уж не на встречу ли с этой мадам Лайт ты направляешься? Похоже, что Мейсон все‑таки завербовал тебя в ряды ее сторонников.
Джина обиженно надула губы.
— Ты принимаешь меня за какого‑то другого? Чтобы я изменила самой себе? Никогда в жизни. Эта встреча интересует меня по совершенно иной причине.
Лицо Тиммонса расплылось в радостной улыбке.
— Спешу тебя обрадовать, Джина. Меня тоже туда пригласили.
Она усмехнулась.
— Интересно, кто же? Уж не сама ли Лили Лайт?
Он улыбнулся еще шире.
— Нет, меня пригласил туда Мейсон, и не далее, как четверть часа назад. Мы встречались с ним в ресторане «Ориент Экспресс». Уверяю тебя, это была весьма забавная встреча. Я давно так не смеялся.
Джина по–прежнему демонстрировала полное
