направляюсь к ожидающему меня такси.
Маловероятно, что Островский с видом брошенной собаки станет сторожить мои окна день и ночь, но я решаю перестраховаться.
Собственно, мне хватило и одного вечера после нашей «случайной» встречи в ресторане, чтобы сейчас быть настороженной. Благо, что он не снес тогда мою дверь с петель, пытаясь достучаться. Да и вообще ушел, решив, что меня нет дома.
Ну правда, два дня меня игнорировать, а потом вдруг примчаться и обрывать мой телефон? Может, у него какие-то дедлайны пропущенной драмы в ежедневнике намечены?
Решение уехать к матери на несколько дней сразу же после его ухода, было лучшим их всех за последнее время.
У мамы было относительно спокойно. Она заботливо подкладывала мне блинчики с творогом, отпаивала чаем с медом и лимоном, пока Пашка, которого я прихватила с собой, грел лапы на моих коленях, и с воодушевлением расхваливала сериалы, где все мужчины влюбляются женщин с первой серии. Последнее, конечно, так себе утешение для моей потрепанной души, но спорить с ней у меня просто не было сил.
По моему скромному мнению: неделя страданий — это прям максимум. Хотелось бы сегодня проснуться и не думать об Островском, но мозг словно предатель.
Всё равно прокручиваю сцену в ресторане: его строгий взгляд, этот мерзкий намек «ты здесь лишняя» и собственная унизительная злость. Еще и руки свои распустил, наказывать он меня собрался… Что это вообще было? Разозлился, что свидание ему сорвала?
Так, всё, Вика. Хватит.
Еще одно хорошее решение было уволиться и вернуться в офис на прошлую работу.
Сегодня у меня первый рабочий день, но волнения по этому поводу я почему-то не ощущаю. Даже тот факт, что мой новый босс вероятнее всего еще помнит, как я ошпарила его на конференции в Питере, почему-то не вызывает у меня страха перед встречей. Напротив, я чувствую себя уверенно и считаю долгом совести извиниться.
Руслан Олегович уже ждет меня в кабинете, и когда я захожу к нему с двумя стаканчиками кофе навынос, он почему-то напрягается…
— Здравствуйте, — осторожно ставлю один из стаканчиков на край его стола, — это вам в качестве моих… — я осекаюсь, замечая большое светло-коричневое пятно на его рубашке.
— Думаю, кофе мне на сегодня достаточно, — отрезает он, отодвигая мои «извинения» подальше от себя к центру стола.
Я медленно киваю, не рискуя испытывать судьбу, потому как он сейчас видно немного не в себе.
Тогда в Питере Руслан Олегович показался мне спокойным и сдержанным, и сейчас я пребываю в легкой растерянности от того, что вижу его таким раздраженным.
Но в защиту своего босса могу сказать, что в его взгляде нет того превосходства и наглости, которого в Романе хоть отбавляй. И что приятно, смотреть он предпочитает мне в глаза, а не ниже уровня плеч…
— Вика, всю информацию я скинул тебе на почту, изучи до конца дня, — поясняет ровным тоном. — Сегодня ты мне нужна будешь на деловой встрече с потенциальным партнером, выезжаем в шесть. А сейчас мне нужно…
— Я здесь! — в кабинет влетает перепуганная девушка с влажным полотенцем в руках и ворохом салфеток, но при виде меня замирает на месте.
— Вика, можешь идти, — с некой злостью, направленной вроде бы не на меня, выдает босс. Глаз при этом он не сводит с застывшей в дверях сотрудницы.
Вот теперь его точно не назовешь сдержанным и спокойным…
С острым ощущением того, что я здесь сейчас явно лишняя, спешу покинуть кабинет, а затем приступаю к работе.
Втягиваюсь моментально. Всё-таки мне здесь давно всё знакомо и привычно, но некое чувство тоски заглушить не удается даже двойной порцией любимого капучино.
Ближе к вечеру я немного расслабляюсь. Не страшит даже выезд с новым боссом на встречу. Вот только всё мое спокойствие улетучивается разом, когда мы подъезжаем к ресторану «Версаль»…
Это какое-то издевательство, правда! Неужели нет других ресторанов для места встреч?
С Островским я здесь была… пару-тройку раз. Но почему тогда так всё дрожит внутри?
Меня бросает в жар, но виду я не подаю. Наверное, подсознательно я ожидаю
его увидеть здесь и даже успеваю выдохнуть, когда не замечаю Рому ни за одним столом.
Сажусь за стол, достаю блокнот, сдержанно улыбаюсь боссу, думая о том, что скоро окажусь дома. Еще один день и точно станет легче. Но когда двери распахиваются, я моментально впадаю в ступор...
Черт! Я и подумать не могла, что Островский окажется новым партнером Руслана Олеговича! Он ведь принципиально не хотел иметь дел с компанией своего отца.
Рома неспешно идет к нашему столу, жмет руку моего босса, а затем обращает свой ледяной взгляд на меня.
— Здравствуй, Виктория. Рад тебя снова видеть.
Голос такой же ледяной, как и взгляд. Чертов робот…
Я вкладываю все свои силы, чтобы держать лицо, не выглядеть слабой, и гордо задираю подбородок. Даже глаза не отвожу, рискуя получить обморожение. Где-то внутри звучит драматичный саундтрек под мои жалкие старания.
Давлю обиду сарказмом и включаю вежливость:
— Добрый вечер, Роман Сергеевич, — произношу спокойно. — А вот я совсем не рада вас видеть.
Черт. Как же не вовремя моя выдержка дала трещину…
19
Удивительно, но моя вызывающая реплика, за которую можно было бы не просто выговор получить, а с легкостью лишиться своего рабочего места, не вызывает у босса ровным счетом никакой реакции.
Чего не скажешь о нашем потенциальном партнере… Сейчас Островского роботом не назовешь.
Даже если он и пытается прикрыть свои эмоции за холодным выражением лица, в глазах пылает такое яростное пламя, что меня мгновенно бросает в жар.
Избегая его тяжелый взгляд, я делаю заметки в блокноте для протокола, который не уверена, что вообще потребуется составлять. Встреча проходит довольно странно, будто ни один из участников в ней и вовсе не заинтересован. А когда Руслан Олегович прощается с Ромой и намеревается уйти, оставив меня здесь, я вдруг впадаю в панику и спешу вскочить следом за ним.
— Нет, Вика, — накрыв мою ладонь своей, Островский пресекает эту жалкую попытку бегства и заявляет ровным тоном: — Ты остаешься.
Словно обжегшись, дергаю руку и быстро нахожусь с ответом для этого самоуверенного болвана:
— Видимо, я перестаралась, зарядив тебе тогда в уборной, и что-то повредила в голове, если ты так уверен, что я стану с тобой говорить!
Рома усмехается и натянуто улыбается, тем самым только подтверждая мои слова.
— Об этом мы еще поговорим, — отзывается коротко. — А сейчас я бы хотел обсудить то, что произошло
