груди.
Анна растерялась. Она замерла на месте, инстинктивно разведя руки в стороны, не зная, куда их деть. Но когда увидела слёзы, бегущие по морщинистым щекам, что-то внутри смягчилось само собой, и она всё же обняла её в ответ — осторожно, чуть неловко.
— Анечка прости меня пожалуйста! — плача воскликнула Светлана Аркадьевна, вцепившись в её плечи. — Прости за всё. Я очень люблю тебя и Мишу. Я правда не хотела.
Анна мягко погладила её по спине, торопясь успокоить.
— Всё в порядке. Мы помирились. Только зачем вы приехали?
Светлана Аркадьевна отстранилась, подняла заплаканные глаза и, шмыгнув носом, начала говорить — тихо, но не останавливаясь, будто боялась, что если замолчит, то не решится продолжить.
— Это всё была я с самого начала. Как только вы поженились, я приревновала сына к тебе. Я привыкла, что мой мальчик всегда рядом, что помогает, поддерживает. Я не то, что не справлялась без него, я просто скучала. И тогда я попросила знакомого врача подменить анализы. Мне поставили страшный диагноз. Мишенька от меня не отрывался, помогал, всё делал. Я снова была счастливой. Я хотела во всём признаться, но что-то затянула, и вы развелись.
Анна слушала внимательно, не перебивая. Взгляд её стал строгим, почти изучающим.
— Потом соседка мне сказала, что ты родила. Я призналась Мише в том, что здорова, умолчав про обман, а он ни в какую. Нашёл какую-то Ольгу, потом бросил. Теперь с головой ударился в работу. Мне стыдно. Я виновата. Прости меня.
Анна молчала. Где-то за спиной шумела дорога, проносились машины, надсадно кричали чайки над берегом. Она дала себе минуту — просто стояла и дышала, глядя куда-то мимо Светланы Аркадьевны. Потом всё же нашла в себе силы ответить.
— Прощаю. Но что вы тут делаете? Вы могли извиниться, во время нашего возвращения.
— Под чувством вины я пошла ещё на один обман. Узнала, что ты едешь отдыхать, и нашла способ, как вас помирить. Миша в эти дни тоже уезжал в Сочи. И тогда я позвонила секретарю Миши, попросила забронировать вам один номер на двоих. С этим были трудности, но я нашла выход. Владелец отеля — старый знакомый моей подруги. Пара звонков, и он разместил вас в одном номере. Я сидела дома и не находила себе места. После чего решилась ещё на одну просьбу — организовать для вас ужин. У него даже повод был! На следующий день он сказал, что вы прекрасно проводите время. Я не выдержала и приехала сюда, чтобы во всём признаться.
Она взяла Аню за руку и осторожно погладила ладонью, почти умоляя.
— Миша хороший, не отталкивай его. Это я во всём виновата.
Анна посмотрела на неё — на усталое лицо, на тёмные круги под глазами, на эту нелепую тёмную одежду посреди южного зноя — и улыбнулась.
— Светлана Аркадьевна, это было лишним. Мы и так уже помирились. Когда мы вернемся из отпуска, я познакомлю Михаила с Соней.
Светлана Аркадьевна только открыла рот, чтобы что-то ответить, как за спиной раздался резкий скрип тормозов. Одна из проезжавших мимо машин вдруг остановилась у обочины, дверца распахнулась — и на горячий асфальт почти выпрыгнул Михаил. Он шёл быстро, взгляд скользнул по матери — и он остановился, словно налетел на невидимую стену. Опешил. Потом перевёл взгляд на Аню — искал слёзы, тревогу, что-то плохое. Слёзы были. Но не те.
Светлана Аркадьевна собралась с духом и начала говорить — сыну, глядя ему прямо в лицо, не утаивая ничего. Михаил слушал молча, не перебивая. Лицо его оставалось суровым, почти непроницаемым — сжатые губы, напряжённая складка между бровями. Но чем дальше продвигался рассказ, тем заметнее что-то менялось в его глазах. К концу он уже смотрел на мать иначе — не с осуждением, а с той усталой нежностью, которую невозможно выбрать намеренно. Он простил её. Анна — тоже.
— Мама, — произнёс он наконец, чуть качнув головой, — я совсем не ожидал тебя тут встретить. Очень рад, честно. Но нам сейчас... — он запнулся, подбирая слова, — нам сейчас не до этого. Поговорим позже, хорошо?
— Не переживай за меня. Иди. Поговорим дома, — старушка улыбнулась и, кажется, помолодела.
С её плеч упал тяжелый груз вины. Она развернулась и пошла в гостиницу «Прибрежная». Пара проводила её взглядом, а после рассмеялась. Громче всех смеялась Аня. После всех этих лет недопонимания, ей стало весело. Она понимала, что Светлана Аркадьевна хотела сделать хорошее для себя, но не ожидала последствий, подставив под удар их брак. Но самое главное в этом все было то, что она сделала это не со зла.
Вечером Анна раскладывала назад собранные во время ссоры вещи. На фоне что-то говорил телевизор. На ней был халат отеля, а влажные волосы были собраны в высокий хвост.
Чайник закипел и щелкнул.
— Миш, чайник горячий. Ты в душ собираешься?
Михаил сидел всё в той же одежде на балконе и смотрел на темное побережье. Его одолевали разные мысли. Смешиваясь в бурном потоке во что-то хорошее приятное, дорогое. Он передумал пить чай.
Встав с плетенного кресла, он зашел в номер. От него пахло соленым морем и вечерним воздухом. Лицо было мягким и загадочным. Михаил сел на кровать, подвинул мятое одеяло и пригласил Анну к себе. Пораженная его таинственностью она села рядом и посмотрела в его ясные глаза. Он посмотрел в ответ, взял её за руку. Его пальцы были теплыми, а движения уверенными.
— Анна, — начал он тихо. — Я не прошу тебя сказать «да». Но я хочу стать для тебя тем, кто будет рядом с тобой навсегда. Я хочу сделать тебе предложение.
Сердце Анны ёкнуло, сильно застучало, а потом замедлилось. Её реакция была такая сильная, что она в шоке закрыла открывшейся рот. Слова витали в воздухе, хрупкие, весомые, значимые. В голове проносились моменты прошлого — трещины в доверии, холодное молчание, стена между ними свыше трёх метров. Но слова Светланы Аркадьевны обрели свой вес. Во многом это была её вина. В остальном Михаил изменился.
— Мне страшно, Миша. Страшно, что если я скажу тебе «да», всё будет как прежде, — выдохнула она, отводя взгляд. — Давай подождём, немного.
Боль после прошлого до сих пор не прошла до конца.
Михаил не стал давить, просто сжал её ладонь, чувствуя, как дрожат холодные пальцы.
— Я могу ждать сколько потребуется.
Она кивнула, казалось это было разумно, но на самом деле это был первый шаг.
— Я не могу без тебя, — прозвучало в тишине.
— Я без тебя
