расспросить её подробнее, но столь высокого гостя неприлично было держать на пороге.
— Кики, проводи господина Цзюй в гостиную, — сказала она, — И передай Чуньхуа, пусть выведет барышню Инь через черный ход.
Семьи Жунь и Цзюй никогда не были близки между собой, и когда Жунь Ли в последний раз видела Цзюй Юаня, ей было девять, да и ему немногим больше. Затем она уехала в южные провинции, тогда как он оставался при своем отце, постигая военные науки.
И вот, спустя почти десять лет они встретились снова. За прошедшие годы Цзюй Юань возмужал и похорошел, но сохранил изящество. Короткая, аккуратная бородка слегка скрадывала мальчишеские черты, а плотный алый кафтан подчеркивал широкие плечи опытного лучника.
— Барышня Жунь, — поклонился он, — Слухи о вашей красоте совсем не преувеличивают.
Дочь министра улыбнулась, принимая комплимент.
— Господин Цзюй! Ваш визит — большая неожиданность для меня. Полагаю, я должна поздравить вас с успехом в деле Ночного Жнеца и повышением до пятого ранга.
— Я польщен вашей похвалой, — отвечал Юань, — Хотя для меня она связана со стыдом. Порой я не могу отделаться от мысли, что разрешив это дело, поступил недостойно по отношению к брату Вэйану.
Наверное, если бы не намеки Аосянь, Жунь Ли не обратила бы внимание на то, что слишком уж часто в последнее время звучит это имя.
— Брату? — она сделала вид, что заглотила наживку, — Разве вы с чиновником Цзянь так близки?
Цзюй Юань улыбнулся:
— Мы с братом Вэйаном поступили на службу при дворе одновременно. Мы оба служим под началом вашего отца и можем считаться даже соучениками. Однако Цзянь Вэйан очень закрытый человек: едва ли есть кто-то, кто по-настоящему близок ему. Вы согласны со мной, барышня Жунь?
«Можете ли вы назвать себя его близким человеком?» — так следовало понимать его слова, — «Нет ли в том, что он согласился обучать вас конфуцианскому канону, скрытого мотива?»
И Жунь Ли решила не играть по его сценарию.
— Я полагаю, что один такой человек все-таки есть, — невинно ответила она, — Инь Аосянь. Вы слышали это имя?
И по застывшему на мгновение лицу чиновника Цзюй она поняла, что попала в точку. Цзюй Юань неплохо владел собой, но в глубине его глаз отразилось пламя обуревавшей его ревности.
«Да серьезно?!»
— Я видел одно из её выступлений, — с деланным безразличием ответил он, — Она прекрасно танцует. Но я не думаю, что простая куртизанка может быть ровней чиновникам и благородным домам.
— Полагаю, вы правы, чиновник Цзюй, — согласилась Жунь Ли, — Мы с вами принадлежим к благороднейшим семьям Империи, так почему же мы сейчас обсуждаем дела простолюдинов? Я лишь недавно вернулась из провинции и многое пропустила, вы же были на каждом приеме, на каждом празднике и каждой охоте последних лет. Прошу вас, наставьте меня, брат Юань.
Когда Король Демонов вернулся домой, вместе с привычной чашкой горячего чая его встретили негромкие, но твердые слова:
— Я тебя убью.
Оглядев девушку, Мао Ичэнь хмыкнул и молча расположил свой меч и принесенный сверток на предназначенных им местах.
Какое-то время Инь Аосянь дожидалась ответа, а потом снова подала голос:
— Как долго еще ты собирался делать из меня дурочку?
— Философский вопрос, — ответствовал Демон-Лис, — Я бы даже сказал, экзистенциальный.
— Я спрашиваю тебя конкретно, — прервала его Аосянь, — В ту ночь, когда Цзюй Юань пришел в «Аромат Лилии», я танцевала для него и играла на цине. После этого он… готов был взять меня силой. Прервало его известие об ограблении поместья Цзюй. Ограблении, которое устроил ты.
Мао Ичэнь безразлично дернул плечом:
— Да, это я. И что?
Внешне Аосянь оставалась спокойной, но от его внимательного взгляда не укрылось, как скомкала она в пальцах край рукава.
— Это значит, что еще до того, как выкупить мою свободу, ты спас мою честь.
— Это случайность, — отмахнулся демон, — Пойдем есть: я сегодня не охотился, а человеческая еда начинает потихоньку входить у меня в привычку.
В этот вечер, ошеломленная осознанием, Фея-Бабочка была не в настроении заниматься сложными блюдами. Поэтому на ужин была простая рисовая каша, — которая, впрочем, для Короля Демонов определенно была в новинку. Минут десять молчание нарушал лишь стук ложек.
А затем Инь Аосянь не выдержала:
— Сколько еще было таких «случайностей»? — прямо спросила она.
Мао Ичэнь усмехнулся:
— А с чего ты взяла, что они вообще были? Может быть, ты снова забываешь, кто я такой?
Фея-Бабочка покачала головой:
— Ты уходишь от прямого ответа. Значит, они были.
Вздохнув, Король Демонов отложил ложку и в упор посмотрел на неё:
— Не все ли равно? Ты всерьез собираешься считать свои долги передо мной? Не боишься, что я однажды потребую отплатить мне за них? Не боишься, что они окажутся неподъемными для тебя?
— Боюсь, — легко призналась Инь Аосянь, — Но куда больше того я боюсь, что прячась от этого, потеряю себя.
Демон-Лис отвернулся к окну. Негромкий, невеселый смешок сорвался с его губ.
— Потеряешь себя? Разве не это ты делаешь, отдавая свои долги? Один из них привел тебя в дом удовольствий. Другой — причина того, что ты больше не практикуешь совершенствование. Разве не так? Не боишься, что однажды тебе придется отдать себя мне полностью? Что останется от тебя тогда?
Инь Аосянь промолчала. Ответ, который пришел ей на ум…
Он был немыслим.
Он был унизителен.
Она никогда не озвучила бы его.
Никогда не сказала бы, что в последние дни она чувствовала себя больше собой, чем прошлые сотни лет.
— Впрочем, если ты желаешь сыграть по таким правилам, — продолжал Демон-Лис, — Я с радостью подыграю тебе. Разверни тот сверток, что я принес.
«Что там? Снова сила из чьей-то смерти?» — подумала Аосянь.
Несмотря на это, к стеллажу она подошла без трепета и дрожи. Развернув сверток, Фея-Бабочка обнаружила…
Драгоценное одеяние из тонкого шелка. Как и то платье, что было на ней сейчас, оно имело нежно-розовый цвет и было украшено по краю цветочным орнаментом. Однако мелкие детали фасона выдавали одежду не куртизанки, а благородной дамы, узор же изображал вишни вместо лилий.
— Вот часть твоей расплаты, — не глядя на неё, сказал Ичэнь, — Ты наденешь это платье. Через два дня, на празднике Драконьих Лодок.
— Драконьих Лодок? — переспросила Аосянь, держа платье на вытянутых руках.
Она не знала, как относиться к подарку демона.
— В одной реке когда-то утонул поэт, — усмехнулся Ичэнь, — И смертные со свойственной им логикой решили каждый год устраивать веселый праздник. Гонки на лодках, красивые наряды, музыка, танцы, угощения, дурацкие состязания, запуск бумажных фонариков — в таком
