иди вон туда и жди меня, поговорим о ненужном твоем любопытстве и о секретности в работе.
Я стоял и ждал его. Ему оставалось сделать десятка два шагов, но поговорить нам не удалось. Поток воды обрушился на нас. Стеклянная стена проливного ливня, настолько густого и плотного, что я увидел в нем свое растерянное отражение — разделила нас. Откуда-то послышались слабые крики и пропали. Я заметался, потерял ориентировку и сунулся, спасаясь от дождя, в ящик, стоявший на конвейере. Пока влазил, заметил, что лента движется. В ящике было сухо, сквозь доски протекала вода, но незначительно. Я лежал на чем-то ворсистом, надежном. Оказалось, на солдатской шинели. «Вот кстати, — подумал я, — вымок, насквозь вымок...» Я надел шинель и сразу стало хорошо, тепло... На какое-то время я забылся, а очнулся, когда услышал характерный перестук колес поезда, идущего по железке. Подбирая полы шинели, я вылез из ящика и оказался в сумрачном помещении. Это был вагон. Я бросился к дверям, ломанул их плечом, но они были закрыты наглухо. Хотелось плакать. Я сел на пол, всхлипнул, и услышал негромкий голос:
— Ну что ты, браток? Ниче... Все будет хорошо, не грусти.
Глаза привыкли к сумраку вагона, и я увидел их. Несколько человек в шинелях, на нарах, в глубине вагона.
Один из них снова приободрил меня, посоветовал застегнуть шинель. Чьи-то руки опустили к моим ногам плотно набитый сидор.
— Вот и порядок, — сказал тот, с негромким, похожим на отцовский голосом. — Сейчас я за тебя спокоен. Боекомплект у тебя на руках. А то без пайка-то куда хужее, верно?
И я согласился.
Он попросил спички, я знал, что у меня нет спичек, но для уважения — тщательно пошарил в карманах, вытащив попутно газету.
— А-аа... свежая? — обрадовался он.
— За тридцать седьмой год, — сказал я.
— Это понятно, — сказал он, — а число?
И я не уловил в этом его вопросе ни иронии, ни насмешки. Я не ответил.
— Ты почитай, почитай, — попросил он, — вон и ребята послушают.
К нам уже подсаживались.
Я прищурился: «Выродки!», — начал с выражением.
— Не то, не то! — с мукой в голосе сказал он. — Как там на фронтах?
— На фронтах?! — повторил я. — На фронтах... Сейчас, вот, нашел!
И я начал читать сводку: «Южный фронт Испании — войска продвинулись. Восточный фронт Испании — большие потери у мятежников. Мадридский фронт — тяжелые бои с переменным успехом».
Они молчали, может, думали о тяжелых боях на Мадридском фронте, может, еще о чем...
И я молчал, и я думал... Я ощущал полное с ними единство, меня грело слово «браток»... И вот что еще я думал: «Кто знает, в чем оно — счастье наших дней?».
Вагон сильно мотало, но ровно стучали колеса на стыках — навевая сон. И лишь воспоминание о том давно уже улегшемся облаке песчаной пыли тревожило меня и не давало заснуть.
Татьяна Помысова
МАРИИНЫ МИЛЛИОНЫ
Марии очень были нужны деньги.
И ведь не то чтобы у нее вообще не было денег, но ей нужны были миллионы — квартиру купить. Да, дом стал стар, и в нем жить уже страшно: валится все, крыша течет, печь перестала печь, трубы проржавели.
Сыновьям все не с руки помочь, у каждого своя жизнь, спасибо — придут печь протопить да дров натаскают со двора.
Пришло как-то письмо — купишь, дескать, сапожки, станешь почетным покупателем, — пригласим на пароходе прокатиться, Москву посмотреть да вручим тебе полтора миллиона рублей.
Мария купила сапожки, да вот только прислали вместо 36 размера 33.
Но самое главное, ей прислали сообщение, что она выиграла эти полтора миллиона! Именно она! И теперь должна приехать в Москву, чтобы получить их.
Все один к одному...
Тут ей пришло еще несколько писем с подобными предложениями. Уже от других — видимо, им всем срочно понадобилось пристроить куда-то миллионы, вот они и выбрали ее; а что, ей, как никому другому, были нужны деньги.
И она покупала, покупала что-то по интернету, чтобы стать привилегированным покупателем и получить эти вожделенные миллионы...
Сапог и красивых конвертов с обещаниями миллионов в доме становилось все больше.
Сыновья и невестки пытались ее отговорить, но как же отговоришь одержимого?
И пробил час.
Собрала она свои нехитрые пожитки и купила билет на самолет, чтобы лететь в Москву к указанной дате на обещанный банкет на корабле, на вручение аж семи миллионов!
Выбрала самое красивое платье, чтобы не ударить в грязь лицом.
Расстраивало лишь то, что, видимо, в спешке не указали ни в одном письме адрес.
Но Мария решила, что уж найдет в Москве этот корабль. Чай, Москва — не порт.
Невестка, узнав о прилете свекрови, срочно вызвонила в Москву мужа, чтобы встретил мать в аэропорту и не дал ей поехать на поиски одной, в ее 81 год‑то.
Он тоже не смог отговорить ее, но только сумел найти адрес этой компании.
Единственное, что смогли они сделать, — это заменить сапоги 33‑го размера на 36‑й. И то и мех оказался искусственным, и кожа.
Встретили они у дверей конторы обиженных и обманутых покупателей, которым тоже повезло с миллионами — прилетели аж из Ханты-Мансийска...
Мария уже сама поняла, что обманули ее. А как накажешь и кого?
Пообещала своим, что больше не будет верить письмам.
И без истерик и обмороков отметила в московском ресторане вместе с сыном и невесткой свой 82‑й день рождения...
ВИРТУАЛЬНЫЙ ЛЮБОВНЫЙ КОКТЕЙЛЬ
Англичанин был очень хорош. Катя с интересом заглянула в его инфо: ландшафтный дизайнер, увлекающийся виндсерфингом, он нашел Катю на фейсбуке и попросился к ней в друзья. Катя с удивлением отметила для себя, что Джон — друг сына ее подруги, который работал в Таиланде инструктором по виндсерфингу, и добавила Джона к себе в друзья — пусть будет.
У Кати уже был опыт виртуального общения с иностранцами, не слишком позитивный.
Однажды у нее случился виртуальный роман с мужчиной, тоже англичанином и тоже из Лондона, как будто нет в Англии других городов и предместий.
Он называл себя Димитри. Все в его истории было красиво и гладко, он присылал Кате длинные
