лицо сделалось задумчивым, словно он размышлял над какой-то задачей. В этот момент он был настолько похож на себя прежнего, что Майтимо показалось, будто этим вопросом заставил друга все вспомнить.
Наконец Тенька поднял глаза на собеседника и поинтересовался:
- А сколько их должно быть?
Вопрос прозвучал нетривиально.
- Что ты имеешь в виду?
Мальчик снова запустил пятерню в свой золотистый вихор и знакомым нравоучительным тоном пояснил:
- Я читаю у тебя вот здесь, - он постучал по лбу, - что рук больше, чем я могу видеть, но меньше, чем должно быть. А откуда я знаю, сколько должно? Может, у вас в другом мире их по пятнадцать штук иметь принято, а я скажу: две там или три. Ты расстроишься. А чего расстраиваться, если ты сам знаешь, сколько их у тебя, и это число правильное? Мне бы на других из твоего мира посмотреть, или сам скажи, сколько рук по-нормальному, а то ведь интересненько это они придумали…
Майтимо почувствовал, что сейчас прослезится. От облегчения.
- Тенька! – только и смог выдохнуть он, сгребая это чудо в охапку и обнимая от всей души. – Это все-таки ты!!!
Шесть с половиной минут спустя
- Лерке всей правды говорить не будем, - предупредил Тенька, открывая гостю дверь в сени. – Пужливая она у меня, как суслик. Пусть лучше хозяйством занимается. Какая-никакая, а все же женщина в доме, хоть и младшая сестра. Вот у тебя сестра есть?
- Двоюродная, - поделился Майтимо, думая об Артанис.
- Тоже пужливая?
Лорд Химринга вспомнил, как его пытались зарезать кинжалом, и честно ответил:
- Не очень.
- Повезло тебе! – решил Тенька. – А вот моя… словом, что ты из другого мира – молчок! Будешь просто сильф. Так она тоже испугается, но поменьше. Дурища!
- Не любишь сестру? – удивился Майтимо, который по прежнему Теньке знал обратное.
- Кто – я? – оскорбился мальчишка. – Да у нас ближе друг друга никого нет! Но не могу же я из-за этого не замечать, что Лерка бывает дурища!
С этими логическими доводами было трудно поспорить.
- А почему у вас… Ох, Моргот!
- Ты осторожнее, - запоздало посоветовал Тенька, проскальзывая у гостя под локтем. – У нас притолока низкая.
- Да, я уже понял, - проворчал Майтимо, потирая ушибленный лоб. Перед глазами все еще мелькали звездочки. Или сильмарильчики. – Так почему у вас не любят сильфов?
- А за что их любить? – пожал плечами Тенька. – Сидят на своих Холмах, Ордену помогают наши ведские войска громить. А еще, говорят, детей с укропом трескают! Но это, наверное, брехня…
Они уже вошли в дом, и Майтимо с интересом рассматривал детали принамкского быта. В глаза бросалось обилие дерева – пол, потолок и стены из обтесанных бревен, деревянный стол и лавки, деревянные полочки с глиняной утварью и вышитыми салфетками. На окнах странные глянцевые стекла, а у дальней стены – здоровенная каменная печь с высокой лежанкой, скрытой полотняными занавесками.
У печи стояла девочка-подросток – нежная, тоненькая, большеглазая, в которой без труда можно было узнать будущую Герину жену, ослепительную красавицу Лернэ.
- Ой! – всплеснула она руками, увидев гостя. – Тенечка, кто это с тобой?
- Это воробушек, то есть, сильф, - независимым тоном ответил Тенька и подмигнул спутнику. – Затевай, Лерка, пироги, чай будем пить.
Гостя усадили на лавку, рядом с окном и столом. Тенька снял со стены лохматый веник сушеной ромашки, оторвал несколько цветков и кинул в тяжелый глиняный чайник, стоявший на печном шестке. Майтимо услышал, как Лернэ, придвинувшись к брату поближе и опасливо озираясь на гостя, шепчет:
- Откуда он взялся, Теня?
- На огороде нашел, - ухмыльнулся брат. - В капусте.
- А я говорила, что надо лучше полоть, - удрученно вздохнула Лернэ. – Вон, даже воробушки заводятся.
- А я говорил, что не надо сажать столько капусты, - парировал Тенька, наливая в чайник горячую воду.
Лернэ завозилась у печи, гремя горшками. Может, она была и пуглива, но брату доверяла полностью. Сказал, что сильфа в капусте нашел – значит, так и есть. Майтимо подумалось, что даже без колдовства Тенька наверняка ухитрялся откалывать такие номера, что Лернэ разучилась удивляться.
Потом был душистый чай, принесший знакомое ощущение тепла и уюта. Густой пар из кружки поднимался к низкому потолку, запах ромашки и запах дерева создавали причудливый букет, не хуже лучшего валинорского вина.
- С капища? – со знанием дела уточнил Майтимо.
- Ага, наваристая, - Тенька плюхнулся рядом на лавку. - А ты откуда знаешь?
- От тебя, - улыбнулся лорд Химринга.
Лернэ в который раз искоса глянула на гостя, и осторожно позвала:
- Дяденька сильф, а вы пирожки с капустой едите, или только с маленькими девочками?
Майтимо поперхнулся чаем.
- Не ест, - невозмутимо перевел Тенька. – В смысле, с девочками.
- А с капустой? – дотошно уточнила Лернэ, сыпля муку в глубокую миску. – Дяденька сильф, может, вам сушеного укропа натолочь?
Лорд Химринга на всякий случай отставил чашку.
- Не нужно. Я очень люблю пирожки с капустой, и не смотрю в сторону укропа и маленьких девочек. И вообще, меня зовут не «дяденька сильф», а Майтимо. Договорились?
- Ага, - кивнула Лернэ, и тут же спросила снова: - Дяденька Майтимо, а вы к нам надолго? А то у нас третьей кровати нету…
- Мы его на печке положим! – внес предложение неугомонный Тенька. – Только надо будет выгрести оттуда хлам и мышей.
- А я тебе говорила…
- Не беспокойтесь, - вмешался Майтимо. – Если понадобится, я заночую на улице или, вот, на лавке.
- Но на лавке жестко, - Лернэ захлопала ресницами.
- Ничего, она широкая и чистая. Большего мне не нужно.
- Дяденька Майтимо, а все воробушки… то есть сильфы, такие неприхотливые?
- Частично, - выкрутился эльф.
Лернэ оставила возню с тестом, принесла откуда-то здоровенный капустный кочан и положила его на стол перед братом.
- Опять я помогать должен?! – возмутился Тенька. – Не мужское это дело: капусту крошить!
- Не мужское дело – ныть над капустой, - одернул его Майтимо. – Лернэ, где у вас ножи лежат?
Вскоре они шинковали капусту вдвоем.
- Я добытчик, - бурчал Тенька. – Мое дело капусту вырастить, а потом ею пусть сестра занимается.
- Нас воспитывали,
