class="p1">«Бао Бао, что случилось? Ты больше не злишься на маму?»
Малыш серьёзно кивнул и сказал: «Я решил простить тебя на этот раз. Ты больше не должна поступать так же».
Тан Тан удивилась. Она обхватила его лицо руками и спросила: «Бао Бао, ты правда больше не злишься на маму? Мы помирились?»
Малыш изо всех сил старался сохранять серьёзное выражение лица и кивнул: «Да».
Тан Тан не смогла сдержать улыбку. Она несколько раз поцеловала малыша в щёку: «Спасибо, Бао Бао. Ты такой милый».
Губы Сяо Чжо тоже приподнялись в улыбке, но затем он сделал вид, что спокоен: «Это потому, что я мужчина. У меня широкий кругозор».
Его серьёзное и торжественное выражение лица рассмешило Тан Тан. Она кивнула: «Всё верно. Бао Бао — человек широких взглядов. Мамочка очень тебя любит».
У малыша покраснели уши. Он смущённо огляделся. Убедившись, что вокруг никого нет, он быстро встал на цыпочки и поцеловал Тан Тан в щёку, а затем тихо сказал: «Я тоже тебя люблю».
Сказав это, он смутился и тут же убежал на своих коротких ножках.
Сердце Тан Тан растаяло. Как может существовать такой милый ребёнок?
Чтобы отпраздновать их примирение, Тан Тан решила устроить сегодня вечером пир. Она достала продукты из холодильника и приготовила овощные фрикадельки, свинину в кисло-сладком соусе, курицу гунбао, суп с тофу и тушёные куриные крылышки. Она вспомнила, что Сяо Чжо очень любит тушёные куриные крылышки. Изначально Тан Тан узнала этот рецепт из телевизора. Просмотр кулинарных программ был её новым увлечением.
«Ого!» — малыш ахнул от удивления, когда увидел на столе так много блюд. Его глаза расширились. — «Мамочка, сегодня какой-то особенный день?» Как правило, много блюд подавались только в особые дни.
Тан Тан кивнула: «Верно. Сегодня особенный день, поэтому мы празднуем».
«По какому поводу?» Малыш напряжённо думал, пытаясь вспомнить, по какому поводу они празднуют. Хоть он и ломал над этим голову, ничего не приходило на ум.
Тан Тан погладила его по голове: «Сегодня Бао Бао простил маму. Мама очень рада, поэтому мы празднуем».
Цзи Сяо Чжо растерялся. Он начал смеяться, и его пухлые щёчки задрожали от смеха.
Тан Тан впервые видела, чтобы малыш так радостно смеялся. В этот момент он действительно был похож на ребёнка. Раньше он вёл себя серьёзно, как взрослый, но, вероятно, это было лишь фасад, за которым он прятался, потому что не мог ни на кого положиться. Тан Тан понимала его, ведь она сама была такой. Она молчала в присутствии других людей, потому что не знала, что сказать; она также боялась сказать что-то не то и навлечь на себя неприятности. Тан Тан могла смеяться, баловаться и быть собой только перед няней.
Итак, Тан Тан беспокоилась за Цзи Сяо Чжо. Он был ещё ребёнком, ему не было и четырёх лет. Он не должен был так себя вести.
Увидев, что малыш готов быть собой перед ней, она перестала беспокоиться.
Тан Тан протянула малышу кусочек куриного крылышка: «Хочешь, чтобы мама тебя покормила?» Сяо Чжо не умел пользоваться палочками. Он мог есть только вилкой, а с её помощью было сложно есть куриные крылышки.
Цзи Сяо Чжо покачал головой. Он воткнул вилку в куриное крылышко: «Я могу есть сам. Я не трёхлетний ребёнок».
Тан Тан потеряла дар речи: «...Ладно. Тебе не три года». Тебе три с половиной года.
Как только мать и сын приступили к еде, они услышали, как в дверях повернулся ключ. Они оба замерли и посмотрели на вход.
Через несколько секунд дверь открылась, и на пороге появился мужчина в военной форме с решительным выражением лица.
Глава 11
«Папочка!» Глаза Цзи Сяо Чжо заблестели. Он уронил вилку, которую держал в руках, и спрыгнул со своего места, прежде чем метнуться к Цзи Яну, как маленькая пуля.
Суровое выражение лица Цзи Яна смягчилось, когда он заключил в объятия подбежавшую к нему маленькую пулю. Цзи Ян погладил Сяо Чжо по голове: «Папа вернулся».
Цзи Сяо Чжо крепко обнял Цзи Яна за шею и с тоской в голосе сказал: «Папочка, почему ты вернулся только сейчас? Уже так поздно. Я так давно тебя не видел».
Цзи Ян поцеловал малыша в лоб и извинился: «Прости».
Малыш, подумав пару секунд, простил своего папочку: «Хорошо, я тебя прощаю. Я очень великодушный».
Цзи Ян рассмеялся. Он одной рукой поднял малыша, а другой наклонился, чтобы переобуться. В тот момент Цзи Ян ещё не заметил застывшую на месте Тан Тан.
Когда появился Цзи Ян, Тан Тан выронила палочки для еды и тут же вскочила. Она даже не знала, куда деть руки. Хотя она и знала, что у неё есть муж, она впервые его увидела. Поэтому шок, который она испытала, был довольно сильным.
Что ей делать?
Кроме того, папа Бао Бао был очень красивым. Он выглядел лучше, чем мужья её старшей и второй сестёр.
Поначалу Тан Тан думала, что здешние мужчины выглядят немного странно из-за своей одежды и причёсок, но за несколько дней, проведённых в этом мире, она привыкла. Также она довольно быстро привыкла к местной моде. Однако она не могла привыкнуть к тому, как хорош собой Цзи Ян, поэтому её лицо покраснело, а сердце забилось чаще.
«Мамочка, мамочка, папа вернулся!» — радостно закричал Цзи Сяо Чжо, сидя на руках у Цзи Яна. Он не заметил румянца на щеках Тан Тан.
Тан Тан попыталась скрыть смущение, глядя на Цзи Яна. Она выдавила из себя улыбку: «Гос… муж, ты вернулся».
Она чуть было не назвала его «Господин муж». К счастью, она вовремя остановилась, вспомнив, что здесь обращение «Господин муж» сокращалось до «мужа».
Цзи Ян растерялся. Он удивлённо уставился на Тан Тан. Но всё, что он увидел, — это раскрасневшуюся женщину, в глазах которой читались ожидание и смущение, казалось, что она не знала, как себя вести. Он помнил, только ту Тан Тан, которая всегда желала ему смерти, глядя на него. Когда она в последний раз называла его «мужем» с таким выражением лица? Была ли это всё та же Тан Тан, которую он знал?
Тан Тан не заметила подозрительного взгляда Цзи Яна, потому что была сосредоточена на том, чтобы скрыть свою нервозность. За две свои жизни она впервые была замужем. Она действительно не знала, что ей делать. Всё, что она могла, — это напрячь мозги и вспомнить уроки, которым её учила няня.
