мясную кашу, паровые булочки и жареные гёдза[1]. Бао Бао любит гёдза».
Цзи Ян кивнул. Внезапно он понял, что ему больше нечего сказать, поэтому он просто открыл входную дверь и вышел на утреннюю пробежку.
«Фух…» — только и смогла выдохнуть Тан Тан и похлопать себя по груди, когда входная дверь закрылась. Честно говоря, спокойствие, которое она демонстрировала во время разговора с ним, было наигранным. Тан Тан продолжала нервничать в присутствии Цзи Яна, но не хотела, чтобы он это заметил, поэтому ей оставалось только притворяться спокойной.
Ай… По какой-то причине ей всегда было немного стыдно, когда Цзи Ян оказывался рядом.
Тан Тан коснулась своего лица, прежде чем вернуться в комнату. Затем она посмотрела на своё отражение в зеркале.
Несмотря на то, что она знала, что выглядит ужасно, ей вдруг показалось, что сейчас она выглядит ещё хуже, чем в тот момент, когда впервые увидела себя.
Пурпурные синяки на её лице ещё не сошли. Из-за синяков на её сухой жёлтой коже Тан Тан выглядела пугающе. Кроме того, несмотря на то что она так много ела в течение стольких дней, она всё ещё была похожа на скелет. Но хуже всего были её сухие длинные волосы. Они были похожи на траву, которая мгновенно вспыхнет, если её поджечь. Такой ужасный внешний вид. Она действительно не понимала, как прежняя владелица довела себя до такого состояния.
Кроме того, Тан Тан усердно умывалась, чтобы увлажнить кожу, но почему же ничего не менялось?
Всякий раз, когда она думала о том, что папа Бао Бао видит её уродство, Тан Тан хотелось прикрыть лицо. Удивительно, что папа Бао Бао мог разговаривать с ней, не меняя выражения своего лица. Вздох. Его жена была такой некрасивой. Ему не повезло.
Можно ли сделать её красивее? Или хотя бы менее уродливой?
Размышляя над этим, Тан Тан уныло вздохнула, так как ничего не могла придумать. Она сдалась и вернулась на кухню готовить. Поскольку она была некрасивой, ей оставалось только быть добродетельной и доказать, что она вполне компетентна.
У Цзи Яна был отличный аппетит, и Тан Тан могла только приблизительно догадываться, сколько еды он сможет съесть. Поэтому на завтрак Тан Тан приготовила в два раза больше, чем обычно. Не имело значения, останутся ли остатки еды, потому что она определенно не могла позволить папе Бао Бао ходить голодным.
Так совпало, что время было подобрано идеально. Как только Тан Тан закончила готовить, входная дверь открылась. Она выглянула и увидела входящего Цзи Яна, с которого градом катился пот. С его волос стекали капли пота, а рубашка прилипла к телу. Она обтягивала его грудь и мышцы. Он излучал силу и мощь. По какой-то причине от его вида у людей начинали краснеть щёки.
Тан Тан быстро отвернулась. Она не осмеливалась смотреть на него. Пытаясь унять сердцебиение, она сказала: «Ты, ты вернулся. Я только что закончила готовить. Мы можем поесть совсем скоро».
Цзи Ян ответил «угу» и направился в одну из комнат: «Я приму душ, а потом разбужу Сяо Чжо».
«Хорошо», — Тан Тан похлопала себя по раскрасневшимся щекам и успокоилась. Она вынесла завтрак на стол. Тан Тан сначала разложила по тарелкам рисовую кашу, а затем разложила палочки для еды и ложки. Когда всё было готово, она села и стала ждать отца и сына.
Цзи Ян быстро со всем разобрался. Очень скоро он вышел, неся на руках сонного Сяо Чжо. Малыш плохо спал прошлой ночью, потому что был слишком взволнован. В тот момент он всё ещё не хотел просыпаться, поэтому Цзи Яну пришлось нести его на руках.
Но стряпня Тан Тан была очень аппетитной, и малыш широко раскрыл глаза, как только почувствовал аромат еды. Перед столом, заполненным такой вкусной едой, его сонливость быстро улетучилась.
«Ва… мамочка, здесь булочки и гёдза! Мои любимые!» Цзи Сяо Чжо вскочил на своё место и радостно уставился на еду на столе.
Поскольку Тан Тан знала, что ему нравится эта еда, она пододвинула тарелку с гёдза поближе к Сяо Чжо: «Тогда тебе нужно съесть побольше».
«Без проблем!» Малыш сказал это по-английски. После этого Сяо Чжо взял гёдза и отправил его в рот. Он улыбался, как будто снимался в рекламе еды. Он повернулся к Тан Тан и показал ей большой палец вверх: «Мамочка, это вкусно!»
Тан Тан была в восторге от его похвалы и широко улыбалась.
Цзи Ян молча поглощал еду, опустив голову. Он должен был признать, что она очень хорошо готовила, даже отлично. Хотя обычно он не слишком интересовался едой, он не мог перестать есть.
На завтрак Тан Тан съела тарелку рисовой каши, одну булочку и одно гёдза. Цзи Сяо Чжо съел тарелку рисовой каши, одну булочку и два гёдза. Всё остальное прикончил Цзи Ян, так что еды не осталось.
Цзи Сяо Чжо, который теперь отдыхал, держась за живот и отрыгивая, был не единственным, кто съел слишком много. Цзи Ян не смог сдержаться и тоже сильно переел. Увидев, что Тан Тан вышла, Цзи Сяо Чжо воспользовался возможностью и тихонько прошептал Цзи Яну: «Папочка, разве мамина еда не самая вкусная, а?» В его голосе звучала гордость.
Цзи Ян замер, прежде чем тихо произнести: «Эн». Он не мог лгать.
«Мамина еда — самая лучшая!» Цзи Сяо Чжо был горд и быстро продолжил: «Тогда, если ты будешь часто приходить в гости в будущем. Ты сможешь часто есть мамину вкусную еду».
Малыш пытался заманить папу вкусной едой, чтобы тот чаще возвращался домой.
Как Цзи Ян мог не заметить его намерений? Сердце Цзи Яна смягчилось, и он погладил Сяо Чжо по голове: «Хорошо. Папа постарается приходить чаще». Он знал, что малыш скучает по нему и хочет видеть его чаще, но он был солдатом и не мог забывать о своём долге. Цзи Ян не мог постоянно находиться рядом с ребёнком, как обычный отец. Он всегда чувствовал себя виноватым из-за этого.
Если бы он ушёл из армии… Цзи Ян быстро отбросил эту мысль.
После завтрака малыш взял свой портфель и позвал Тан Тан: «Мамочка, поторопись. Сегодня папа отвезёт меня в детский сад. Мы поедем в папиной машине. Папина машина очень-очень большая», — сказал Сяо Чжо, обведя руками большой круг.
Тан Тан неуверенно посмотрела на Цзи Яна. Она не знала, хочет ли он, чтобы она поехала с ними.
Поскольку у неё была повреждена нога, она бы только
