мать;
киш эмбер, маленький человечек;
тёрпе прикулич, карлик-оборотень).
Характер деятельности рудничного карлика, как ее представляют венгры, а следовательно, и его отношения с людьми довольно неоднозначны:
1. он помогает рудокопам в их тяжелом труде,
2. предчувствует близящуюся беду,
3. наказывает тех, кто нарушил какой-то строгий запрет,
4. в рассказах описываются встречи с рудничным бесом,
5. карлик просит пить,
6. пугает рудокопов, многократно увеличивая тяжесть вагонетки.
Часть шахтерских преданий характеризует рудничного беса как доброжелательно относящееся к людям существо очень малого роста, с длинной бородой, в остроконечном колпаке, с фонарем в руке. Часто контакт с людьми проявляется в том, что гномы предупреждают работающих под землей рудокопов об опасности — например, об угрозе обвала. В других случаях само появление рудничного беса служит дурным предзнаменованием, предвестием беды. Если подземный карлик описывается как позитивное существо, то рассказ идет о том, как он помогает заслуживающим того (как правило, бедным) рудокопам выполнять их тяжелую работу, иногда даже трудится вместо них, приводит их к богатой рудоносной жиле или к залежам соли. Есть легенды, где добрый гном раздает людям, заслужившим его расположение, деньги.
В Надьбане записана такая история (фольклорной параллелью ее является сюжет о бабе, поступившей на службу к черту): некий пастух отдает сына служить рудничному карлику, и тот по истечении года вручает парню мешок с камнями. Разочарованный такой «платой», парень еще в шахте выбрасывает камни, однако один обломок случайно остается у него в кармане, и парень, придя домой, обнаруживает, что обычный камень на поверхности земли превратился в золотой самородок.
Есть и другие эрдейские фольклорные тексты, в которых говорится о том, как оказанная рудничному духу услуга, оставленная ему еда или выполнение каких-то оговоренных условий ведут человека к быстрому обогащению. В Марамароше и Абрудбане записаны похожие истории о том, как рудничный бес помог горнякам, залив в их лампы никогда не кончающееся масло; в Ронасеке же — рассказ о том, как бес пригласил бедного соледобытчика сыграть с ним в карты и дал ему выиграть, чтобы облегчить ему жизнь. Согласно поверью, записанному в Верешпатаке, бес просит у понравившегося ему рудокопа белый платок и, получив его, приводит того к богатой золотой жиле (аналогичная история запечатлена в — тоже представляющем эрдейскую специфику — поверье о белом бабае). Довольно широко известен (даже в международных масштабах) сюжет о крейцере или полукрейцере, который рудокоп дает подземному карлику. В истории этой (параллельные варианты которой зафиксированы в Северном Задунавье и в комитате Бараня) рудничный дух вознаграждает великодушного рудокопа, отдавая ему свою часть дохода, полученного за совместную работу.
Как показывает материал этих преданий, тяжелый и опасный труд шахтеров тесно связан с множеством строгих правил и запретов. Например: если в описаниях жизни праведников молчание — добродетель, угодная Господу, то в преданиях о горняках это правило тоже играет важную роль. Напомним, что одним из главных условий, встающих перед человеком, вознамерившимся найти клад, является необходимость хранить свою цель в тайне — по крайней мере пока сокровище не окажется на поверхности земли, — подобным же образом человек, которого облагодетельствовал рудничный карлик, должен молчать об этом; нарушив запрет, он рискует спугнуть удачу, а то и обречь себя на куда более серьезные несчастья. Это — характерный бродячий сюжет, который можно обнаружить и в сказках братьев Гримм; однако данный мотив встречается и в других комплексах поверий. Один из таких примеров — сюжет о волшебной мельнице, жернова которой сыплют и сыплют муку, даже когда зерно давно смолото (сюжет этот известен только в Эрдее). В фольклорном материале о рудничном карлике, как и в некоторых других (например, в сказках о феях), есть вариант сюжета, где причиной нарушения запрета становится болтливость жены, не умеющей хранить тайну, — с менее благополучным исходом, чем, скажем, в истории о человеке, который понимал язык животных (варианты этого сюжета в эрдейском фольклоре встречаются в равной мере и в сказках, и в преданиях).
Одно из табу, которые требуется соблюдать в шахте, касается бласфемии, то есть сквернословия, нарушающего правила христианской морали. Большое число сюжетов, относящихся к типу Преступление и наказание, говорит о трансцендентном в своей первооснове наказании, которому должен быть подвергнут сквернословящий человек, — неважно, сознательно он игнорирует волю Бога или делает это по недомыслию; в шахтерских байках подобное следствие нарушения табу выходит за рамки общепринятой «практики» лишь в том смысле, что опосредованным исполнителем божьей воли здесь выступает рудничный призрак, карающий человека за преступление.
В мировом фольклоре известно еще одно шахтерское табу: под землей запрещено свистеть. Убеждение, что рудничный бес не выносит свиста, сквернословия и сурово наказывает тех, кто пренебрегает этими запретами, имеет широкое хождение и в Эрдее. Тяжким нарушением христианских норм считается также работа в дни или часы, когда работать запрещено, — этой теме посвящена едва ли не целая библиотека литературы, рассматривающая этот вопрос в контексте исторических преданий.
В эрдейском фольклоре рудничный бес — это, как правило, существо злобное, мстительное, скорое на расправу. Он всегда готов как-нибудь навредить людям: устроить аварию, превратить человека в камень, даже убить рудокопа, проявившего к нему непочтительность или нарушающего запреты. Некоторые их действия приобретают социальное звучание: например, управляющий, который заставлял рабочих трудиться до изнеможения, за каждую мелочь назначал штрафы, расплачивается за свою бесчеловечность жизнью: рудничный бес убивает его (по варианту, записанному в Ронасеке, он велит чертям утащить его в преисподнюю). Согласно другим поверьям, злокозненная натура рудничного беса исчерпывается тем, что он мешает шахтерам успешно делать свое дело: заливает штольни водой, гасит фонари, ломает оборудование.
Эрдейская рудничная мифология пересекается и в чем-то сливается с другими традициями, которые проявляют себя реже и менее ярко, чем те, о которых говорилось выше. В Верешпатаке на рубеже XIX и XX веков рассказывали о рудничном карлике, который появлялся и просил у горняков табачку, о «гномах», которые регулярно устраивали шумные попойки в глубине штолен. Иштван Гёрбе записал в Надьбане историю, согласно которой один рудокоп оказался в плену у рудничных карликов; те кормили его какими-то корешками, в конце концов вся одежда на нем истлела, а борода выросла длиной в метр с лишним; правда, под землей время идет по-другому: пока он находился у карликов, на земле прошло сто лет. По надьбаньской легенде, у карликов, которые когда-то там жили, была даже своя шахта, — память о ней хранит стоящая на окраине города гора Керест [204], в недрах которой, как рассказывают, горняки нашли множество крохотных гробов с крестами, — это был погост маленького
