зеленью. Со стороны материка остров Кильдин возвышается длинными уступами. На нижнем уступе находится озеро Могильное с соленою водою. Оно замечательно тем, что хотя и лежит выше уровня моря, но вода в нем все-таки соленая, и в ней водятся даже морские рыбы, как, например, камбала и треска.
Остров Кильдин круто повышается к северу и западу и кончается отвесным обрывом или стеною футов в 600 в сторону океана. Это фигура какой-то гигантской и неприступной крепости. Словом, опять впечатление «героического пейзажа», и притом под освещением ночного солнца и при тихой погоде, какова сейчас на океане.
На острове Кильдин, у бухты Монастырской, находится единственное жилье. Это усадьба некоего норвежца Эриксона, поселившегося здесь для морских промыслов. Он живет тут со своим семейством круглый год. Ездит иногда в гости к соседним норвежцам.
Каково такое существование, можно себе легко вообразить. Солнце, по-видимому, мало освещает это место, вследствие близости высокого берега. Иного жилья здесь нигде не видно на далекое расстояние. Перед глазами быстро бегущая вода пролива между островом и материком. А зима, с ее тьмой и снежными бурями! Надо быть именно закаленным, сильным, бодрым норвежцем, чтобы поселиться в такой пустыне.
Говорят, этот колонист имеет субсидию от русского правительства.
Нигде не вижу красавца скандинавской фауны, норвежского кречета, хотя отвесные берега и птичьи острова должны быть его любимыми приютами.
Китов почти тоже не встречаем, хотя они тут не редкость.
Местные моряки рассказывали мне, что иногда приходится в шняке, или в баркасе, очутиться среди стада играющих китов. Невольный ужас охватывает пловцов, когда водяные колоссы гоняются друг за другом или же ныряют под суденышко, не обращая ни малейшего внимания на присутствие людей на нем. Одно средство, говорят, тут стучать чем-нибудь о борт. Стук немного образумливает развеселившихся чудовищ.
30 июня
Часа в 4 утра мы вошли в Кольскую губу и бросили якорь у Екатерининской гавани. Пассажиры встали от сна и пошли смотреть знаменитый, только что отстраивающийся порт.
Тут кипит работа. Русские и норвежцы рвут скалы, ровняют каменистые дороги, строят пристань и деревянный поселок из архангельского дерева (а между тем тут гранит прямо под ногами). Этот поселок стоял еще совершенно пустым. Там жили только фельдшер, почтальон да рабочие и их надсмотрщики. Здесь ценят гораздо выше норвежских рабочих, нежели своих, русских.
Сам залив, предназначенный для гавани, и на вид, и по мнению знатоков, довольно тесен. Он лежит в устье большой и длинной Кольской губы. Характер местности почти без растительности и с тундровым, сырым грунтом, даже и на возвышенных местах. В окрестности много болот и озер. Со всех сторон несутся крики гаг, гагар, бакланов и уток.
Как человек, подверженный мании купания, я выкупался и тут. Увлек я на это дело с собою молодого архангельца и местного фельдшера, несмотря на присутствие акул в Кольском заливе…
Тут, во время купания, мы нашли множество красивых раковин слизняка Pecten islanicus.
Экспедиция, с Книповичем во главе, находилась в эту минуту в Екатерининской гавани, в казенных домиках, на противоположном берегу, т. е. на Екатерининском острове. Разумеется, я заглянул в помещение экспедиции, где, благодаря доступности Николая Михайловича Книповича, несколько ознакомился с ее деятельностью. Увидав студентов-естественников, я подумал, что многие из их товарищей позавидовали бы таким летним каникулам, каковые проводят здесь эти счастливцы.
Интересна фауна Ледовитого океана. Чего-чего тут только нет! Есть, например, в экспедиционных коллекциях даже студенистые рыбы, из глубочайших частей океана, где строение животных вообще слабое, т. е. плохого сцепления. Есть огромные креветы и многие другие. Хороши в экспедиции зоологические атласы иностранных изданий…
В Кольской губе, около мыса Пиногорья сильно отклоняется магнитная стрелка. Вероятно, причиной тому должны быть залежи магнитного железа. Сама губа в 31 милю длины, ширины до 2 миль. Она чрезвычайна живописна со своими горами и лесами. Тут, в затишьи от бурь и морозов страшного соседнего океана, растительность может отлично существовать. Глядя на эти леса, забываешь, что находишься на Мурмане, за Полярным кругом.
Пароход наш бросил якорь у Дровяного мыса, версты за три до г. Колы, куда я с почтальоном доехали уже на лодке.
Кола – маленький городочек с 760 жителями. Расположен он в конце залива в красивой, просторной местности. Высокие берега и горы не теснят его. Только одна Суолавараки находится вблизи. Эта гора замечательна своим отрезанным боком, обращенным к реке Коле, которая омывает город с одной стороны. Рассказывают, что этот обвал бока горы произошел от землетрясения. Вторая, довольно широкая река – Тулома, несущая свои обильные воды из озер глубокой Лапландии, омывает городок с другой стороны. Обе реки очень порожисты и бурны. Это настоящие горные торраны, в которых водится множество семги и форели. В Туломе даже есть речной жемчуг.
Городок Кола основан в 1264 году новгородцами. Здесь бывали нападения шведов, англичан и других врагов. Теперь это крошечный деревянный городок, население которого – русские моряки и лопари. Последние представляют несчастное, безобразное и вымирающее племя. Женщины их довольно пестро разряжены. Но они от того нисколько не выигрывают.
Климат Колы, говорят, очень здоров. Дичи и рыбы масса. И надо думать, что здесь можно бы с большой пользою проводить лето ради климатического лечения…
Исходить самый городок в 130 домов и обойти вокруг него было делом недолгим…
Погода была так тепла, что даже казалось жарко в шерстяной паре…
1 июля
Еще вернувшись из г. Колы, господа мурманцы, не желая терять времени в ожидании починки парохода «Ломоносов», отправились на пароход «Трифон» вперед, чтобы успеть посетить Печенгский монастырь.
Большие океанские пароходы останавливаются там ненадолго, не доходя до конца Печенгской губы. Между тем местоположение монастыря, основанного преподобным Трифоном – просветителем лопарей, чрезвычайно восхваляют. И я очень жалел, что посещение его для меня осложнялось и делалось слишком затруднительным ввиду того, что я принужден был не покидать «Ломоносова». Господа же мурманцы, как настоящие жирные россияне, как истые биржевики, конечно, не нашли нужным предложить кому бы то ни было из пассажиров для них самих нисколько не обременительное, одолжение проехать с ними на «Трифоне» в Печенгский монастырь, хотя, например, меня они и удостаивали своего «высокого разговора» во время плавания.
Из последующих остановок достоин упоминания Порт-Владимир, который назван так в честь великого князя Владимира Александровича, некогда объехавшего мурманские берега. Это великолепный, просторный пролив между материком и островами Еретик и Шалим, пролив, который дает кораблям тихое пристанище даже во время самых страшных бурь на океане.
Порт-Владимир замечателен еще тем, что в нем,
