с матерью жил, батя его погиб, когда Лехе года не было.
Перелез я, значит, забор, бросился к двери той металлической, а тут Леха меня догнал, оттолкнул. Откуда только силы у него взялись. Он ведь тощее меня был. Я на метр от будки отлетел, копчиком приземлился на камень, хрен знает откуда он там взялся. Едва от боли не взвыл. Но сильнее боли во мне обида на Леху всколыхнулась. Я же его другом считал, а он вперед меня… Решил себе забрать лавры победителя.
А через минуту Леху убило током.
Нам потом только объяснили, что тот значок с черепом и костями означает.
«Не влезай. Убьет».
Андрей Вадимович развернулся ко мне лицом. Тени от окна прибавили ему лет семь — десять. А может, это воспоминания на него так подействовали.
— Понимаешь, Алекс, к чему я тебе это рассказываю?
— Догадываюсь, — произношу медленно.
— Анастасия выйдет замуж за моего сына, — припечатывает. — Другого варианта нет. Не дури девчонке голову.
— Они не любят друг друга, — поднимаясь на ноги, цежу сквозь зубы. — Вы сломаете ей жизнь.
— В подобных браках любовь не важна. Она появится позднее.
Его голос такой же ледяной и бесчувственный, как он сам.
— Вы сами — то в это верите? — оскаливаюсь, отказываясь принимать его слова. — Радость доставит, если Макс Настю насиловать будет? Что? Вы не в курсе, что он вчера чуть не изнасиловал ее?
По глазам вижу — не в курсе. Но лицо держит.
Я останавливаться не собираюсь:
— Мы с Настей любим друг друга. Она — моя женщина. А если вам так принципиально женить сына, найдите ему другую невесту. Много кто из девчонок с радостью согласится. Вы знаете, в каких кругах мы тусуемся, выбор невест огромный. Закроют глаза на то, что он торчок, наследников нарожают сколько захотите. Эту ночь, например, с ним провела Карина. Хорошая девчонка, сделает для Максима всё.
Шахов брезгливо морщится.
— Я своего решения не меняю. Свадьбе быть.
Тварь, — сжимаю кулаки.
Жаль, что сдержался вчера и не свернул шею его сыночку.
Менгир прошел к своему столу, сел в массивное кожаное кресло. Протянул руку, открыл выдвижной ящик, вытащил папку.
— Я своей будущей невестке подарок приготовил. Съезди, забери.
Пихнул папку по столу в мою сторону.
Едва не стираю в крошку зубы, когда тянусь за папкой. Слышать от него слова «будущая невестка» невыносимо. Настя моя! Но что там, в этой папке, я должен знать.
Он внимательно следит, как я открываю папку. Изучаю содержимое.
Сверху доверенность на мое имя на получение крутой тачки из Японии. Ниже — пачка пятитысячных. Далее — авиабилет во Владивосток. Тоже на мое имя. Дата вылета — сегодня.
Вскидываю непонимающий взгляд на босса.
— Что это?
Он откидывается на спинку кресла. Поставив локти на подлокотники, стучит пальцами друг о друга. Глаза — щелочки. Но заледеневший взгляд не спрятать.
— Подарок находится во Владивостоке, застрял на таможне. Ты полетишь, разберешься, заберешь машину, пригонишь своим ходом. Как раз успеешь к восемнадцатому. Это дата свадьбы.
Через две недели.
Глава 43
Алекс
Дураку понятно: меня убирают из города, отсылают подальше от Насти.
Тачку, не менее крутую и дорогую, можно купить и тут, у нас в городе несколько автосалонов. А та разница в деньгах, что составляет там и тут, для Менгира мелочь.
На что ты надеялся Алекс? Что поведаешь про ночь с Настей и Шахов от нее откажется? Хрен там. Он как будто не понял. Или сделал вид, что не понял.
— Я не полечу, увольте, — отшвыриваю от себя папку, как нечто гадкое. — Я на это не подписываюсь. Отправьте кого — нибудь другого.
Потому что весь мой план по спасению Насти летит к чертям собачьим!
Менгир ожидаемо не удивлен моему демаршу. Спокойно снова тянется к ящику. Он его так и не закрыл до сих пор. И теперь рядом с папкой ложится упаковка лекарств. Тех самых, что очень нужны моей матери. От них зависит ее жизнь.
В черепной коробке тут же вспыхивают цифры: какое сегодня число, сколько лекарства осталось дома и когда нужна новая партия.
Край — завтра!
Непроизвольно дергаюсь вперед, чтобы забрать, но он кладет кисть на упаковку.
Замираю.
— Полетишь ТЫ, это приказ. Отдам, когда увижу подарок у ворот своего дома.
— Но мать без них не дотянет до восемнадцатого… — проседает мой голос от ужаса. По спине бежит неприятный холодок страха за жизнь дорогого мне человека.
— Буду выдавать твоему отцу лично, — каждым словом забивает гвоздь в мое болезненно сжавшееся сердце. — По дозе в день. После твоего отчета, что ты гонишь машину в целости и сохранности и укладываешься в срок. Не забудь подключить GPS, когда заберешь тачку. Подробные инструкции у парней, ты их видел в приемной. Они будут тебя сопровождать.
Сжимаю, разжимаю кулаки, пытаюсь совладать со своими эмоциями. Они зашкаливают. Понимаю, что в данный момент я бессилен. В мыслях несколько раз прикладываю Шахова головой об стол. До кровавых соплей и горсти зубов на черном дереве.
Ненавижу! Всю семейку ненавижу!
— Не делай глупости, Алекс, — считывает он по моему лицу все, что я о нем думаю. — Иначе я закрою глаза, что ты друг детства моего сына. Можешь идти, — взмахивает пальцами, потеряв ко мне интерес. — Скоро вылет.
Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями.
Нужно сделать выбор, а я не могу!
Уеду — потеряю Настю, останусь — матери не жить, — красные вспышки в голове.
А как мне жить после?
Шахова это заботит в последнюю очередь. Точнее, совсем не заботит.
Забираю папку.
Растерянный и дезориентированный иду на выход. В голове шумит.
Берусь за ручку, но в последний момент оборачиваюсь.
— Табличка «Не влезай, убьет» работает и в другую сторону, верно, Андрей Вадимович?
— Что ты сказал, щенок?! — приподнимаясь, багровеет Шахов, впервые за время встречи превратившись из камня в живого человека.
— Вы не бессмертный, Андрей Вадимович. Но похоже, иногда забываете об этом.
— Ты мне смеешь угрожать?!
— Никак нет. Просто напоминаю. До встречи. Восемнадцатого.
Хлопаю дверью со всей дури.
Бьюсь затылком о полотно, чуть стекая по нему спиной вниз. Ноги подкашиваются.
Выбор я сделал. Но это не значит, что отказываюсь от Насти. Просто надо что — то придумать другое. Обезопасить ее от Шаховых, пока я в отъезде.
Менгир умен и хитер. Вот, в ссылку меня отправил, чтобы под ногами не мешался. И надо бы радоваться, что еще легко отделался, но на душе погано, что придется лететь в
