Давай никому не скажем

Отец что-то покряхтел, буркнул какую-то банальность о погоде, дабы разрядить витавший в воздухе накал. Взяв бутылку, подлил каждому вина.

— Яночка, я хочу, чтобы вы знали, что я... мы... наша семья не желает вам зла... — путаясь, не смотря в глаза, пролепетала тетя Марина.

— Я знаю, спасибо.

Мне очень захотелось напомнить о том весеннем вечере, когда она поливала меня на чем свет стоит, но решила, что на сегодня хватит. Мне еще потом как-то перед Тимуром оправдываться за этот перформанс.

— Кому-то принести грибочков? — бегая глазами, пробурчал куда-то себе в усы Борис Макарович. Никто не отозвался на его предложение, ковыряясь вилками в остывшей еде.

В какой-то момент, когда градус нервозности за столом превысил все допустимые пределы, тетя Марина все-таки решила домучить роль радушной хозяйки и, вдруг расправив плечи, широко улыбнулась:

— А принеси нам грибочков, Боря.

Отец молча вышел из-за стола и направился на кухню.

— Кстати, Тимоша, ты хотел нам сказать какую-то важную новость? Что ты имел в виду? — перевела тему мама.

Тимур кисло улыбнулся. Если до этого у него и было в планах огорошить всех чем-то невероятным, то сейчас он явно не горел желанием вообще что-либо говорить.

— Может, перенесем разговор на потом? Сейчас, мне кажется, не самый лучший момент...

— Ну почему же? По-моему, самое время. Что же ты припас для нас такого интересного, Тимурчик? — осушив второй бокал, поставила его на белоснежную скатерть, громко ударив донышком о стол.

Тимур вздохнул и неуверенно поднялся.

— Ну... э... в общем, мы тут подумали, то есть, я подумал и решил, что теперь мы будем жить с Яночкой вместе, — взял мою ладонь в свою и вяло сжал пальцы.

Снова повисла гнетущая тишина. Лицо тети Марины приобрело землистый оттенок, а уголок левого глаза едва заметно дернулся. Старуха скривилась, разглядывая внука как умалишенного.

— Мог бы меня предупредить... — недовольно проворчала я, мысленно радуясь, что это не предложение. Будто камень с души.

— Ну вот и славно, давно пора, — одобрил вернувшийся Борис Макарович, выставляя на стол две вазочки с грибами.

Виновато взглянув на Тимура, наколола на вилку котлету. Перед ним я обязательно извинюсь, а остальные переживут. Они будут ненавидеть меня в любом случае, но так хотя бы будут знать, что я тоже могу за себя постоять и никому не позволю на себе паразитировать.