Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132
Я прекрасно ладил с голубями, они немного напоминали мне Джонкинда… Я научил их делать разные штуки… Они меня узнавали… Конечно, они ели с руки… Но я добился гораздо большего, они могли удержаться, все двенадцать, усевшись на ручку метлы… Я добился того, что поднимался и спускался с ними с чердака и ни один из них не двигался и не пытался улететь… Это были настоящие домоседы. Когда их запихивали в корзины, чтобы ехать, они становились ужасно грустными. Они переставали ворковать. Засовывали головы в перья. Их это очень угнетало.
Прошло еще два месяца… Понемногу Куртиаль стал мне доверять. Он наконец убедился, что мы созданы друг для друга… Со мной было выгодно иметь дело, я не был разборчив в пище, не требовал денег, не следил за временем работы… Я никогда не упрекал его!.. Если у меня был свободный вечер и меня оставляли в покое после семи часов, я был доволен своей судьбой…
С того момента, когда он уходил к себе домой, я становился единственным хозяином всей конторы и газеты… Я сам принимал изобретателей… Я подбадривал их и устремлялся к улице Рамбюто с тележкой и целой кучей «сплетен». В начале недели мне нужно было забирать последнюю корректуру, гранки, изготовленные клише и иллюстрации. А были еще голуби, «Верный» и другие дела, ни секунды передышки… Он же отправлялся в свою дыру. Он говорил, что у него срочная работа! Гм! Неоземледелие!.. он так и говорил, кроме шуток… Но я все равно думал, что это вранье… Иногда он не возвращался, и его не было дня два, три… Я особенно не беспокоился… Я немного позволял себе расслабиться, я в этом нуждался… Я кормил птиц наверху под крышей, а потом вешал записку «Сегодня закрыто» прямо посреди витрины… И спокойно устраивался на скамейке под деревьями поблизости… Оттуда наблюдал за домом, аллеями и теми, кто приходил… Я наблюдал, как вокруг ходит все время одна и та же банда оборванцев, маньяков и сумасшедших, орда хрипунов, надоедливых подписчиков… Они натыкались на надпись, дергали за ручку и отваливали, а я был очень доволен.
Его возвращение с «работы» напоминало секрет полишинеля, на него было смешно смотреть… Он поглядывал на меня с любопытством, чтобы убедиться, не заподозрил ли я чего.
– Я задержался, ты знаешь, опыт дошел до такой стадии… Я думал, что никогда не вернусь…
– А! Досадно! – говорил я. – Я надеюсь, вы довольны?..
Мало-помалу, слово за слово, он выбалтывал все, каждый день он рассказывал мне новые подробности о начале своего дела… Нужно было наловчиться делать самые непривычные вещи! Чтобы все устроить, к тому же все эти случайности, хлопоты, унижения… В конце концов, он меня полностью ввел в курс дела, что трудно было себе даже представить, если учесть его подлый характер, страшную мнительность и бесчисленные неприятности… Этот человек не любил жаловаться… У него случались поражения и срывы! И вправду, в это трудно поверить!.. Далеко не всегда была идиллия, мирная торговля и дружба с изобретателями!.. До этого было далеко, как до неба!.. О! нет! Порой попадались настоящие дикари, совершенно бесноватые, которые взрывались, как динамит, если им больше нечего было возразить… Очевидно, всем угодить было невозможно! Дьявольское отродье! С ними не соскучишься! Я хорошо это себе представлял!.. Он, кстати, приводил мне примеры воистину ужасающей человеческой подлости! До чего можно дойти…
В 1884 году он получил заказ от издателей «Эпохи» Бопуаля и Брендона, с набережной Урсулинок, на общеобразовательный учебник, предназначенный для начальной школы… Работа небольшая, но ответственная, не очень сложная, но достаточно насыщенная! И весьма специфическая… «Домашняя астрономия» и еще «Гравитация. Сила тяготения. Объяснения для семьи». Он, естественно, полностью ушел в работу… Он приступил к ней сразу же… Хотя мог бы просто к назначенному сроку предоставить краткое описание, состряпанное кое-как, позаимствованное из иностранных журналов… надергать, не вникая, цитаты… Перевранные! Наспех! Построить еще одну новую космогонию, в тысячу раз более жалкую, чем все предыдущие, абсолютно нереальную и бессмысленную… Никому не нужную!.. Но заранее можно было предположить, что Куртиаль подобными вещами не занимается. У него была совесть! Уже до начала работы его больше всего волновали ощутимые результаты… Он хотел, чтобы его читатель сам мог составить свое собственное представление, исходя из собственного опыта… касательно вещей самых относительных, будь то звезды или сила притяжения… Чтобы он сам заново открыл для себя законы… Он хотел таким образом склонить читателя, который всегда был крайне ленив, к делам сугубо практическим, а не просто тешить его постоянной лестью… Он приложил к книге маленькое руководство для построения «Семейного телескопа»…
Несколько кусочков картона заменяли камеру обскура… игра зеркал низкого качества… обычный объектив… Несколько свинцовых нитей… трубка, в которую все это помещалось… Это стоило, если строго следовать предписаниям, 17 франков 62 сантима (полная смета)… За эту сумму (плюс занимательный и крайне познавательный монтаж) можно было иметь у себя дома не только возможность непосредственного созерцания основных созвездий, но и фотографии большей части звезд нашего полушария… «все звездные наблюдения – в кругу семьи»… Таков был девиз… Более чем 25 тысяч человек после выхода учебника принялись немедленно сооружать у себя этот чудесный миниатюрный аппарат для фотографирования звезд…
Я как сейчас слышу подробный рассказ де Перейра обо всех несчастьях, обрушившихся на него… Пренебрежение со стороны признанных авторитетов… их отвратительная пристрастность… Как все это было тяжело, мерзко, невыносимо… Сколько он получил пасквилей, угроз… Оскорблений… Тысячи угрожающих посланий… Юридических предупреждений… Он должен был прятаться, скрываться в своем собственном доме!.. Он жил тогда на улице Монж… А потом от усиливающихся преследований сбежал в Монтрту, так много было ненасытных сумасшедших, разочаровавшихся в телескопах… Драма продолжалась целых шесть месяцев… но этим все не кончилось!.. Некоторые наиболее злобные маньяки, более въедливые, чем другие, пользовались выходными… Они приезжали в Монтрту вместе со своими семьями только за тем, чтобы дать патрону под зад… Он не мог принимать никого целый год… Дело со «звездным фотографированием» было лишь небольшим примером из множества других! примером того, что может выплеснуться из глубины масс, если попытаться их просветить, воспитать или освободить…
«Послушай, Фердинанд, я могу сказать, что пострадал за Науку… Больше, чем Фламмарион, это уж точно! больше, чем Распай! больше, чем Монгольфье! Я сделал все, что мог! И даже больше!» Он повторял мне это очень часто… Я же ничего не отвечал… Он внимательно вглядывался в меня… с недоверием… Ему хотелось видеть мою реакцию… Тогда он опять начинал свою болтовню… одновременно копаясь в своем досье… Он вытаскивал оттуда наугад целую кипу бумаг… и задумчиво разбирал их… Потом, спохватившись, показывал их мне.
«Я уже много думал об этом!.. И думаю снова и снова… Конечно, я, возможно, излишне занят собственными обидами! увлечен своими воспоминаниями!.. Возможно, я не совсем справедлив… Боже праведный! Иногда я все же был прав!.. Я тебя уверяю! Но больше всего мне жаль… то, что я растерял по дороге… конечно, не нарочно! не нарочно! Самые трогательные и, быть может, самые сокровенные, самые нежные воспоминания… Далеко не все меня совершенно не признавали!.. Человеческая подлость имеет границы! Да! Отдельные возвышенные души, которые еще есть в этом мире, сумели оценить мою беспредельную искренность! Вот! Вот! Еще одно!..» Он извлекал наугад письма, мемуары, целые тома своих наблюдений… «Я сейчас прочту тебе одно из них!»
«Дорогой Куртиаль, дорогой учитель и великий пророк! Только благодаря вам и вашему восхитительному и точному телескопу (семейному) я смог разглядеть вчера в два часа со своего собственного балкона всю Луну в ее полном объеме, горы, реки и даже, я думаю, лес… Может быть, даже озеро! Я надеюсь увидеть также с моими детьми на будущей неделе Сатурн, как это выделено (курсивом) в вашем «звездном календаре» и затем «Бельгофор» в последние дни осени, как вы сами это написали на странице 242… Всегда с вами телом, сердцем и умом здесь и в звездах!
Преображенный».
Он всегда хранил в своем сиренево-лиловатом досье всю эту восторженную болтовню. Все остальные, угрожающие, неблагодарные, гнусные письма он сжигал сразу же. Во всяком случае, он старался следовать заведенному порядку… «Сколько яда в этом дыму!» – восклицал он всякий раз, сжигая очередные гадости… Насколько уменьшилось бы в мире зла, если бы все поступали подобным образом! Я думаю, что восторженные письма он писал себе сам… Чтобы показывать их посетителям… Но он никогда мне в этом так и не признался… Иногда случались эксцессы… Он не чувствовал полного одобрения с моей стороны. Он понимал, что я верю далеко не всему. И ни с того ни с сего вдруг начинал орать на меня… Я уходил кормить голубей или спускался к «Верному»…
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 132
