Юлия Васильева
Старый путь
Глава 1
На одной маленькой площади, каких много в старых районах, — зажатых между пятиэтажками и забытых временем, — росли высокие, древние ели. Они тянулись своими тяжёлыми лапами к редким людям и уходили корнями в землю, которая помнила ещё те годы, когда никаких пятиэтажек и в помине не было. Мама неспешно ведёт дочку за руку. Алисе восемь, и она считает, что уже взрослая, но её ладонь в ладони матери напоминает лапку котёнка. — Мам, смотри, ворона! Ворона сидела на перилах бетонной лестницы, что уходила вниз, отделяя одну часть города от другой. Справа, на пригорке, белела скромная, деревянная, с потрескавшейся краской на куполе часовня. Алиса не помнила, чтобы хоть раз видела, как туда кто-то заходит. — Мам, а почему здесь церковь стоит? — Это не церковь, Алис, это часовня. Она маленькая и нужна тем, чьи близкие погибли на войне. — Почему? — Что почему, милая? — Как она может помочь мёртвым? — Тело умирает, милая, душа — никогда. Они уже собирались поворачивать обратно, когда небо раскололось пополам наглым разрядом молнии. Дождь обрушился внезапно плотной стеной. Ели качнулись, и их ветви пригнулись под тяжестью влаги. Мостовая вмиг потемнела, и крупные капли застучали по головам, по плечам, по ресницам. — Бежим! — Мама схватила Алису за руку, оглядываясь в поисках укрытия. Часовня закрыта, как и всегда. Мама давно подметила тяжёлый замок на двери. И тут на глаза попался обычный двухэтажный дом из облезлых досок, что стоял чуть поодаль от главной дороги. Сад у дома напоминал зловещие места из ночных кошмаров: уродливая трава торчала клоками вокруг давно неактивного маленького фонтанчика, кирпичная кладка вся сбилась, но людские ноги проложили новые тропы. Она сто раз проходила мимо этого дома и никогда не замечала его. В дверях стоял мужчина и махал рукой — настойчиво, призывно, будто знал их всю жизнь. Свет из-за его спины падал на мокрые ступени, и дождь вокруг этого света казался золотым. — Мам, он нас зовёт! — Вижу. Она колебалась всего одну секунду. Алиса уже дёргала её за руку, и дождь хлестал по лицу, застилая обзор. — Мам? И они побежали на свет. Мужчина посторонился, пропуская гостей в тёплый полумрак прихожей, затем закрыл тяжёлую дверь, отсекая шум ливня. — Проходите, не стойте на пороге. Сейчас принесу полотенца. Голос у него был настолько спокойный, что казалось, к нему под дождём забегают незнакомые женщины с детьми каждый день. Алиса выдохнула и прижалась к маминому боку. — Ничего не бойся, — шепнула мама, хотя сама ещё не поняла — бояться ли? Она что-то слышала об этом месте, но интереса никогда не проявляла.
Глава 2
Внутри оказалось иначе, чем представляла женщина. Она ожидала увидеть свечи, позолоту, строгие лики святых. Но здесь всё было просто. Длинные деревянные скамьи, высокий потолок, белые стены и ничего лишнего. — Садитесь вот здесь, поближе к батарее, — мужчина указал на ближайшую скамью и исчез в боковой двери. Алиса крутила головой, разглядывая помещение. Здесь приятно пахло деревом, к ногам Алисы прибилась чёрная кошка, вероятно, одна из постоялиц «дома молитвы». Мужчина вернулся с двумя пушистыми пледами в руках. Совершенно разными — один синий в клетку, другой бордовый, с вытертым краем. — Укутайтесь. Горячего, к сожалению, нет, плита сломалась, ждём мастера. Он говорил до смешного просто, будто оправдывался перед внезапными гостями за беспорядок в квартире. Мама взяла плед, накинула на плечи и притянула к себе Алису. Та сразу зарылась в шерстяное тепло и материнскую заботу. — Спасибо… — она запнулась, не зная, как обратиться. — Александр, — подсказал мужчина. — Можно просто Саша. Он сел на скамью напротив, но боком, не напротив них, а рядом, словно он сам тут гость. Мама заметила гитару, стоящую у скамьи. Александр проследил за её взглядом. — Это моя. Не против, если я немного поиграю? Разговор под музыку легче идёт. — Пожалуйста, я люблю гитарное звучание, — небрежно пожала плечами мама. Ей было некомфортно внутри церкви — а это всё-таки была церковь, пусть и без привычной роскоши — она чувствовала себя самозванкой. Александр взял гитару и тронул струны. Полилась простая, без вычурных переборов, но удивительно чистая мелодия. Алиса замерла очарованная. — Как красиво… — выдохнула девочка. — Хочешь научиться? — Александр улыбнулся, не переставая играть. Пальцы привычно бегали по струнам, без его сознательного участия. — А можно? — Глаза девочки загорелись. — Можно. Я провожу по вечерам, в шесть, занятия. У меня уже есть один ученик, захочешь — будешь второй. — Я спрошу у мамы, — Алиса повернулась к маме с глазами, полными надежды и искреннего детского восторга. — Посмотрим, — сказала мама, отводя взгляд. — Не обещаю. Александр кивнул, принимая её неуверенность. Этот странный мужчина не стал давить или уговаривать, просто продолжил играть. Вот и дождь за окном начал стихать.
Глава 3
Мама с дочерью пришли снова через три дня. Не потому, что мама поверила. Не потому, что захотела. А потому, что Алиса смотрела на неё эти три дня огромными глазищами, не канючила, не просила, только ждала. — Ладно, — сдалась мама. — Сходим. Посмотрим. В доме молитвы было тихо. Они прошли в основной зал, мама увидела мальчика — примерно Алисиного возраста, худого, серьёзного, с въевшейся грязью под ногтями. Он сидел на скамье и держал гитару так бережно, будто держит птенца. Александр стоял рядом, чуть склонив голову. — Попробуй ещё раз. Не торопись. Мальчик провёл пальцем по струне. Родился не звук, а жалкое царапанье. Он виновато поднял глаза. — Ничего, — мягко сказал Александр. — Смотри, давить не нужно, гладь. Струна — она живая, ей больно, когда с ней обращаются грубо. Мама села на заднюю скамью. Алиса, получив разрешающий кивок, подбежала к Александру и мальчику. — Здравствуй, — Александр улыбнулся ей, будто старой знакомой. — Будешь учиться с нами? Как тебя зовут? — Алиса.
— А это Коля. Он уже две недели занимается. Покажешь Алисе, как правильно пальцы ставить? Коля кивнул и подвинулся, освобождая место. Мама неотрывно наблюдала. Александр не говорил детям о Боге. Не спрашивал, верят ли те, ходят ли в церковь, знают ли молитвы. Он просто учил их держать гитару, повторял одно и то же терпеливо, без тени раздражения, снова и снова, когда у Алисы не получался нужный аккорд. — Ничего, — говорил он. — У всех так. Я сам три месяца только «ля-минор» учил. Мама сидела на скамье, кутаясь в тот же синий
