к казарму в Престуике и огляделся. Командир сидел в баре и крутил в руках стакан с пивом. Андерсон сел рядом с ним на табурет.
– А где все?
– Бог знает. – Дон указал жестом стюарду, чтобы тот налил еще порцию пива. – Это от меня. Рад видеть тебя живым и здоровым…
Тони протянул руку к стакану.
– Спасибо. А что, вы меня не ждали?
Дон покосился на него.
– Ты не слышал? Мы потеряли «спитфайр», на котором обычно летал ты.
Тони прошиб озноб.
– Кто был за штурвалом?
– Боб Файн.
Андерсон резко выдохнул.
– Бедняга. Подбили?
– Нет. Рядом вражеских самолетов не было. Они сейчас очень заняты тем, что долбят по старому доброму Форт-Бридж.
– А что тогда? – В ушах у Тони застучала кровь. – Думаете, кто-то все еще охотится за мной?
– Необязательно. – Дон осушил свой стакан и толкнул его к стюарду за добавкой. – Не вини себя. У нас возникли подозрения, что на борту могла случиться попытка диверсии. – Он дал знак, чтобы им налили пива.
Тони помрачнел.
– Не может быть!
– Красные шпионы. Их много орудует в окрестностях Глазго. – Он угрюмо помолчал. – Мы обнаружили шашку взрывчатки, прикрученную к выхлопному коллектору. Пока идет разбирательство, и надеюсь, не надо тебе говорить, что информация совершенно секретная. Тем не менее и в этом случае нельзя исключать вероятность, что у тебя имеются враги, Тони.
Летчик уныло кивнул.
– Будь это что-то личное, связанное с Эви, думаю, попытки убить меня прекратились бы после моего исчезновения из Суссекса, – с горечью произнес он.
Оба долго смотрели в свои стаканы, потом Дон поднял голову.
– Выходит так, старина, что тебя все равно переводят из эскадрильи. Ты получил новое назначение. – Он печально улыбнулся. – Мы будем скучать, но у тебя большой полетный опыт и много сбитых вражеских самолетов на счету, а потому командование, видимо, решило позволить тебе передохнуть и поучить желторотиков в летной школе.
В деревне Престуик темная фигура вошла в телефонную будку, и тяжелая дверь захлопнулась. Человек сделал глубокую затяжку сигаретой, свисающей из угла рта, опустил в щель монеты и набрал номер.
Когда ему ответили, он нажал на кнопку с буквой А и подождал, пока монеты провалятся.
– Алло? – Человек бросил взгляд через плечо, желая убедиться, что темная зимняя улица пуста. – Чтобы вы знали, Андерсон вообще вчера не вылетал. Он был в отпуске. Погиб другой летчик, так что ваша цель еще с нами. Хотите, чтобы мы предприняли новую попытку?
Последовало молчание, потом тихий смех эхом отразился в эфире.
– Нет, думаю, больше не придется вас беспокоить. Одного уничтоженного самолета достаточно. Тони Андерсон для нас мертв. Остальное не имеет значения.
Суббота, 7 сентября
Как только уехала полиция, Кристофер Марстон нанял фургон, чтобы вывезти из отцовского дома самые ценные вещи.
– Ты уверен, что имеешь на это право? – спросила Фрэнсис, когда муж вылез из кабины и пошел открывать заднюю дверцу.
Олли, который вместе с сестрой только что вернулся от бабушки с дедушкой, поехал с родителями и теперь покосился на мать с некоторым пренебрежением.
– Почему нет? – спросил он.
– Как насчет официального утверждения завещания? – поинтересовалась Фрэнсис.
Кристофер бросил через плечо полный презрения взгляд.
– Треклятые идиоты ничего не понимают в искусстве. Картины их не интересуют. Кроме того, все это по праву мое. Юристы могут, если хотят, грызться по поводу дома и мебели, но не по поводу работ Эви. Не хочу, чтобы они висели на виду. Единственное полотно, о котором известно полиции, – «Чанктонбери-Ринг», а оно сильно повреждено и вряд ли теперь чего-то стоит. Да его все равно изымут, если это орудие убийства. Давай, Олли, помогай. – Он передал сыну коробку. – Поставь в коридоре. Фрэнсис, вместо того чтобы трепать языком, иди займись полезным делом и включи чайник! – Он был изнурен экспедицией в отцовский дом, хоть и не показывал этого. Шарить в спальне и кабинете отца оказалось утомительным делом. Пока Кристофер рыскал по дому, его не покидало впечатление, что родитель повсюду следит за ним.
Кристофер достал из машины другую коробку с рисунками в рамках и пошел следом за Олли. Парень уже достаточно вырос, чтобы помогать. Бог знает, куда делась Ханна.
«Отнеси их наверх, спрячь от чужих глаз. – Голос в голове был тихим, но настойчивым. – Не оставляй на виду».
Кристофер огляделся.
– Олли?
Мальчик поставил одну коробку и пошел к машине за другой.
Кристофер тоже опустил свою ношу и направился к двери. Почудится же такое.
«Не будь дураком. Здесь они на самом заметном месте».
Кристофер с возмущением развернулся и заорал:
– Фрэнсис!
Жена не появилась. Коридор был пуст. Кристофер проследил взглядом за Олли – сын взял очередную коробку из фургона и еле-еле тащил ее к дому. Мальчишка далеко, а Фрэнсис, скорее всего, на кухне. Кристофер отвернулся от двери и подошел к лестнице.
– Эй! – крикнул он. – Кто там?
Ответа не было.
Не иначе ему почудился голос отца. Кристофер вздрогнул, снова в ошеломлении оглянулся и, тряхнув головой, пошел к фургону и потянулся к одной из самых больших картин, которую поставил в глубине кузова.
– Помоги мне с этой здоровой штуковиной, Олли.
Картина висела у отца в спальне над камином: одна из военных работ, изображающая «спитфайр» с номером OL5 на фюзеляже. Одеяло, в которое Кристофер торопливо замотал холст, сползло. Он уставился на полотно. Около истребителя стоял пилот, держа в руке шлем и очки. Он смотрел с картины, улыбаясь зрителю – или художнику, то есть Эви.
Летчик был светловолосым и веселым, челку задувало ему на глаза, и Кристофер внезапно поразился, насколько молодой человек напоминает его кузена Майка. Он тихо усмехнулся.
– Что такое? – спросил Олли, подросток крепкого сложения, с темными волосами и смугловатой кожей, как у всех остальных в семье Кристофера.
– Он никого тебе не напоминает? – Кристофер указал на картину.
Олли внимательно оглядел портрет летчика.
– Никого. А что?
Кристофер покачал головой.
– Да нет, ничего. – Он снова накинул на картину одеяло. – Давай, помоги мне. Поставим на чердаке, пока я не решу, куда ее повесить.
Позже, когда Олли устроился перед ноутбуком в своей комнате, Кристофер повел Фрэнсис на чердак.
– Взгляни-ка сюда.
Картина стояла прислоненная к стене вместе с тремя другими крупными работами из коллекции Джорджа.
В резком свете пустой лампочки Фрэнсис некоторое время осматривала полотно.
– Ну? – произнес Кристофер.
Жена взглянула на него.
– Думаешь, он был отцом Джонни? – спросила она наконец.
– Значит, ты тоже заметила сходство?
Она кивнула и нервно покосилась на мужа, не зная, чего еще он от нее ждет.
– Похоже, мой дед вырастил чужого ребенка
