девушку на официальный манер, – как бы эта девчонка не начала приглядывать за моим старшим внуком вместо младшего.
– Ах, мама, что ты выдумываешь? Просто Роби нравится играть с братом, и вообще – он далеко от друзей, ему не с кем общаться.
– Как же, нет друзей. Он же у себя дома, он тут вырос! Когда это он успел в своей Финляндии друзей заиметь, без которых свои родные не милы?
– Ты же знаешь, мама, ему с детства сложно было найти компанию. Итальянцы для него слишком шумные, он другой, – как всегда, встала на защиту сына Чиара.
– Другой? Да чем он другой? Мама и папа – итальянцы, у нас в роду иностранцев не было, это ты из него сделала белую ворону, – уверенно продолжала Лючия.
– Это особенность его темперамента. Ты вот, например, холерик, Джорджио сангвиник, а он – просто меланхолия, очень вдумчивый, любит покой, книги.
– А ты-то сама кто? Не верю я, что можно человека запихать в рамки какого-то типа, все мы можем быть кем нужно, да вот только не хотим. Посуди, если он искал покоя, почему тогда выбрал хоккей, а не шахматы, например? Или вязание крючком? – Лючия рассмеялась звонким задорным смехом от своей же шутки.
– А вот кто я – сама не знаю. Иногда мне кажется, что во мне несколько разных типов уживаются, – задумчиво произнесла Чиара, не обращая внимания на смех матери.
– Да что там типов – в тебе несколько баб живёт, как бы в дурдом не попала! Меньше надо ерундой забивать голову. Почитать можно и не только книги о духовных исканиях, но и простой бульварный роман, вот где жизнь! А ещё лучше сериал, вот, например, «Богатые и знаменитые» … – Лючия продолжала говорить, не обратив внимания, что по щекам дочери потекли слёзы. Она умела быть жестокой, но делала это не со зла.
***
В детстве маленькая Лючия, заполняя школьные анкеты одноклассниц – пухлые тетради, прототипы современных социальных сетей, – в графе «самая красивая девочка в классе» писала «Лючия», а в строке «лучшие подруги» – ставила длинный прочерк. Сколько она себя помнила, её единственными спутниками были пустота и одиночество. Она не была злой от природы, просто дома всегда говорили, что она самая красивая, сообразительная и вообще лучшая в мире – разве могла она не верить маме и папе? Лючия открыто делилась ощущением своего превосходства с другими детьми, а они высмеивали девочку, дразнили «королевишной» и старались держаться от неё подальше. Лючия была потешной спичинкой с короткими прямыми волосами, слишком большими глазами и невидимым ртом – красавицей назвать эту девочку было сложно. Всё время малышка посвящала поиску друзей, но вместо того, чтобы разобраться в механизме дружбы и понравиться, она ставила перед фактом, заранее обрекая потенциального друга на невозможность собственного выбора. А потому одиночество не покидало Лючию никогда. С каждой новой попыткой приходило разочарование, а за ним – пустота. Лючии было неинтересно с самой собой, главной целью стало заставить других полюбить её. Так она провела всю жизнь, самосовершенствуя себя, изнуряя жёсткими диетами, проводя в салонах красоты кучу времени, создав привлекательную обёртку с совершенно пустой начинкой. В этот период жизни она встретила отца Чиары, богатого бизнесмена почти вдвое старше её двадцатилетней. На какой-то момент Лючия почувствовала себя у цели, одиночество перестало быть таким очевидным, и девушка с готовностью, не раздумывая бросилась замуж. К сожалению, семья просуществовала недолго. Лючия снова оказалась в одиночестве, с неизмеримой дырой в груди, имя которой – внутренняя пустота.
***
На следующий день Лючия пожаловалась на недомогание и осталась дома.
– Когда придёт девчонка, пришли её ко мне, я дам задания.
– Мама, она не твоя гувернантка, не фантазируй, – прервала её Чиара.
– Я просто попрошу купить кое-что, по мелочам, – пообещала Лючия.
Однако, когда Элис поднялась к ней в комнату и услужливо предложила помощь, бабушка решила устроить девушке допрос, что и было целью утренней просьбы.
– Посиди со мной немножко, дорогая. Давай познакомимся поближе, меня постоянно нет дома, даже неудобно, никогда толком не поговорили, – начала она сладко.
Поговорить Элис любила. Она с удовольствием присела на кресло возле столика и прямо посмотрела на женщину, лежавшую на узкой односпальной кровати, обложившись подушками. В гостевой комнате она с трудом согласилась остановиться, настаивая выдворить туда Роби и занять его светлую и просторную обитель.
– Я Элис, учусь на биолога, люблю детей, – вежливо начала девушка.
– Это я знаю. Ты мне лучше расскажи, как тебе работать в этом доме, нравится?
– Конечно. Здесь все чудесные, правда, я ни с кем особо не общаюсь. Вас я вижу редко, синьора Чиара всегда занята своими делами, синьор Манчини на работе – остаются только мои верные друзья: Чезарино и Роби, – девушка закинула ногу на ногу и мечтательно посмотрела в потолок.
– И о ком же из них тебе больше нравится заботиться, дорогая? – бабушка Лючия пошла в прямое наступление.
– О Роби, конечно. Он сам не вспомнит поесть, не найдёт ключи, не будет отдыхать от учёбы. А с малышом всё просто – он маленький взрослый, самостоятельнее своей мамы, – рассмеялась Элис и тут же осеклась, поняв, что сболтнула глупость. – Извините, я не хотела ничего плохого сказать про синьору Чиару, я в общем произнесла про маму, без смысла…
На лице Лючии появилось невыносимое выражение, и женщина промолвила:
– Будь моя воля, девочка, за такую наглость я бы тебя сегодня же выгнала. Что ты о себе возомнила, шутить над болезнью хозяйки? Да ты змея, которую моя дочь пригрела на своей доброй груди! Что касается моих внуков – напоминаю: ты здесь, чтобы менять грязные подгузники, вытирать с подбородка кашу и сотню раз в день заводить юлу. Роберт в твоих услугах не нуждается. Думаешь, я не вижу, как ты перед ним веришь хвостом? И я поговорю с зятем, когда он вернётся. Не буду разбивать сердце Чиаре – это ухудшит её состояние. Бедная моя девочка… Да я сама буду воспитывать внуков, ты нам не нужна, лишние расходы. Решено, обсужу с Джорджио сегодня же вечером. Ты свободна, можешь идти. Чиаре ни слова – не смей её беспокоить. Она, как ты не постеснялась заметить, несамостоятельна и решения не принимает.
Элис не ожидала такого монолога и постаралась справиться с эмоциями, всё-таки пожилой и больной человек. Роби уже порассказывал ей, что за птица его бабушка, и Чиара предупреждала не обращать внимания на её выходки. Но Элис была не из тех, кто позволяет обижать невиновных, а серьёзной вины
