«Я вдова! Я никто! Моя дочь сирота! Ох, моя дочь сирота!»
Адам хихикнул. Она была куда смуглее его, но все же немного отличалась от остальных детей и говорила с другим акцентом.
– Меня зовут Ненг. А тебя?
Она пощекотала его шею листочком.
– Адам.
– Мне потом надо будет сходить в управление и забрать рис за этот месяц. Хочешь со мной? Тут рядом. А у тебя велосипед есть. – Улыбка обнажила дырку на месте двух отсутствующих зубов.
– Э-м, не знаю. Отец будет волноваться, если я не вернусь домой.
– Да ладно, это недолго. – Она ласково провела листочком по его щеке и захихикала. – Я знаю короткую дорогу к тому месту, где ты живешь.
К тому времени, как они вышли из школы, небо подернулось серебристо-голубыми облаками и было уже не так нестерпимо жарко, с моря подул ветер, обещая внезапные ливни, которыми славится Пердо. В конце тропинки, ведущей к главной дороге, Адам и Ненг увидели одноклассников, которые ждали их в тени молодого деревца индийского миндаля, сидя на корточках на краю разбитого асфальта.
– Ну привет, дружок, – сказал один из них и встал.
Рубашку он нацепил на голову, завязав рукава на лбу так, что ткань спадала на спину, как у арабских шейхов, которых Адам видел в книгах. Этот мальчик был крупнее остальных, и когда он говорил, его голос ломался, превращаясь из писклявого детского в мужественный хрипловатый и наоборот.
– Это мелкий сирота, который живет с тем европейцем. Ты у него на побегушках, да?
– Нет, – ответил Адам, – он мой отец.
Мальчик запрокинул голову и расхохотался. Вокруг губ у него засохла слюна. Адам заметил, что позади один из его приятелей расправляет на песке черно-красные крылья мертвой птицы, словно пытаясь заставить ее взлететь.
– Ага, конечно. Говно за ним вылизываешь.
Он грубо ткнул Адама в ключицу, тот потерял равновесие и выпустил руль, велосипед упал. Остальные рассмеялись.
– Дохляк, – сказал главарь.
Адам попытался подняться, но ноги у него подгибались, лицо пылало, и он не мог говорить. Голову как будто распирало изнутри, и казалось, что сейчас его вырвет. В ушах стоял сильный шум, какой можно услышать на берегу перед штормом, когда шорох пены заглушает все остальные звуки и лишает ориентации в пространстве. Адам лежал на земле, вяло елозя ногами по медно-красным листьям миндаля. Одноклассники, стоявшие над ним, выглядели размытыми, колеблющимися, как будто их сотрясали порывы ветра. Он задрожал.
Я такой же, как все, я такой же, как все, я такой же, как все, пожалуйста, я такой же, как все…
– Короче, – раздался в ушах хриплый голос не то мальчика, не то мужчины, – кем бы ни был тебе этот белый, он богатый. Купит тебе другой велосипед. А мне нравится этот.
Вокруг задвигались ноги, и Адам услышал, как звякнула цепь. Кто-то дернул за лямку его сумки, и та легко отделилась от его тела, словно больше не хотела ему принадлежать.
– Хватит! – крикнула Ненг. Она подхватила Адама под мышки и привела его в сидячее положение. – Это нечестно. Брось велосипед – или по яйцам врежу.
– Ой, вы только гляньте, кто тут раскудахтался, – произнес хриплый голос. – Что, будешь защищать этого размазню? Да он же мелкий! Ножки вон маленькие, толстые. Он не стоит того, чтобы из-за него тебя избили. Правда же, пацаны? – Теперь голос был тверже, в нем звучала угроза.
– Он хотя бы умеет читать и писать. Ты вон почти взрослый, а читать не можешь. – Ненг пыталась поднять Адама, но ноги его по-прежнему не держали.
– Себе велосипед хочешь, да? – Не то мальчик, не то мужчина шагнул к Ненг, он был почти вдвое крупнее ее.
– Просто оставь его в покое.
Главарь поколебался не больше секунды и отвесил Ненг сильную пощечину.
– Сама-то не из наших, – сказал он. – Грязная уродина.
Ненг не шелохнулась, как будто и не почувствовала удара.
– Ты там поосторожнее, Йон, – тихо сказал мальчик помладше. – Она мадурка. Ты же знаешь, какие они.
– Да плевать, – прохрипел старший. – От этих пришлых одни неприятности. Они отбирают нашу землю. Отец говорит, скоро они погонят нас с нашего же острова и нам жить будет негде. Их станет больше, чем нас! Отцу это все осточертело. Он говорит, надо время от времени преподавать им урок.
– Да ладно, бери велосипед и пошли. Нечего с мадурцами связываться. Только хуже будет.
– Она всего лишь девчонка. Отец говорит, мадурки все шлюхи. Чем быстрей мы покажем, кто здесь главный, тем лучше.
Адаму кое-как удалось привстать, подволакивая одну ногу, и тут Ненг быстрым и ловким движением подняла колено, и оно с громким чавканьем врезалось главарю в промежность. Тот осел на землю и попытался закрыться рукой, но тщетно. Ненг возвышалась над ним и продолжала бить его в то же самое место, иногда надавливая ему на пах всем своим весом, как будто тушила сигарету. Его крики заглушили звон в ушах Адама, и тошнота отступила, его словно окатили холодной водой, так что он смог медленно подняться. Мальчики отодвинулись, Ненг уселась на велосипед и затрезвонила звонком.
– Давай, – весело сказала она Адаму, как будто ничего не случилось, и похлопала по раме перед собой: – Садись сюда, а я поведу. Ладно? Вот и отлично. Поехали!
С воды дул свежий ветер, в котором чувствовался намек на приближающийся дождь. Солнечный свет, рассеянный облаками, играл на волнах, и оттого море выглядело кое-где спокойным, а кое-где мрачным и таинственным. На Пердо, где малейшее изменение погоды разительно меняло облик острова, такое бывало часто. Когда безжалостное солнце стояло высоко, сама возможность дождя представлялась нелепой, а в дождливые дни, когда вода пропитывала все насквозь, казалось, что даже если солнце появится снова, оно никогда не просушит землю. Но были и другие дни – такие, как сегодня, когда в воздухе ощущались одновременно и пыльная сухость, и густая влажность.
Ненг достала из кармана банан, почерневший и слегка раздавленный, так что из кончика, оторванного от грозди, проглядывала мякоть.
– Вид у тебя усталый, – сказала она, протягивая банан Адаму. – Съешь. Станет лучше.
Банан оказался очень спелым, мягким и сладким. Адам торопливо сжевал его и вытер липкие пальцы о шорты. Может, дело было в свежем ветерке, а может, в его воображении, но дрожь в груди начала утихать, сердце – успокаиваться. Он поморгал, потому что в глаза попала пыль, и отвернулся от ветра. Теперь лицо Ненг было совсем близко, и он видел крошечные изъяны, тонкие заломы кожи на ее шраме. Она улыбнулась и показала ему язык, совсем как в тот первый день. Начинался дождь, первые
