Но почему Эви не связалась со мной? Я написал ей: если не получу ответа, буду считать, что она не хочет за меня замуж, но ведь она этого не знала. Достаточно было только позвонить.
– Она думала, что вы погибли. Ваш самолет взорвался.
Тони оторопел.
– Не представляю, кто внушил ей эту идею. – Он покачал головой и задумчиво кивнул, вспоминая события давних дней. – Конечно. Когда я служил в Престуике, самолет, на котором я обычно летал, действительно упал в море. Тогда погиб один из моих товарищей. На базе, безусловно, знали, что в тот раз за штурвалом сидел другой пилот. Я был в отпуске, когда это случилось. Но кто-то, видимо, неверно понял новость.
Люси вздохнула.
– Эви рассказал об этом Эдди. Она излила свои страдания в дневнике и оплакивала вас всю жизнь. Она даже начала письмо вашим родителям, и, если бы отправила, узнала бы правду, но она не нашла в себе силы закончить послание. Мы видели черновик. Ах, Тони, какая грустная история.
У Андерсона окаменело лицо.
– В то время были подозрения, что кто-то пытается меня убить. Неизвестно, так ли это, но я всегда считал, что тут не обошлось без Эдди. Он был не тем человеком, которому можно беспрепятственно перейти дорогу. Очень похоже, что именно он сообщил Эви о моей мнимой смерти. – Тони помолчал, глядя вдаль, и продолжил: – Отец Эви, конечно, тоже меня ненавидел. Или, по крайней мере, не одобрял по каким-то причинам. – Старик с тоской покачал головой. – Позже я узнал, вернее догадался, – Тони остановился и застыл, опять всматриваясь в прошлое, – что он был членом Вспомогательной территориальной службы, это что-то вроде тайной армии. Однажды Дадли поймал меня ночью, когда я приходил к Эви. – Тони снова помолчал. – Я думал, он раскипятился из-за того, что я тайно навещаю его дочь, а на самом деле он злился, что я застал его по пути на секретные занятия. – Снова молчание. – Я никогда не терял Эви из виду: моя мама вырезала из газет все заметки о ее выставках и отправляла мне, но я постоянно был в разъездах. Сменил несколько мест службы, а в конце войны меня направили в Египет. Думаю, мой первый командир пытался уберечь меня от неприятностей – он подозревал диверсию и знал о моих подозрениях, но я читал, что Эви вышла замуж и родила детей. – Он остановился и прочистил горло. – Я решил, что она сделала свой выбор и забыла меня. – Андерсон запнулся. – Эви еще жива?
Люси покачала головой.
– Ах, Тони, мне очень жаль. Она умерла четырнадцать лет назад.
Он кивнул.
– Я предполагал, что ее уже нет. А Эдди?
Майк и Люси переглянулись.
– Он умер в восемьдесят девятом году, – сообщил Майк.
– А Джонни, мой сын? – Тони не сразу смог выговорить эти слова.
– Увы, его тоже уже нет в живых.
Тони покачал головой.
– Такой молодой.
– Шестьдесят. Рак.
– И у него был брат?
– Дядя Джордж. Он умер месяц назад в результате несчастного случая.
– А он был сыном Эдди.
Майк кивнул.
Люси прочистила горло и пояснила:
– Да-да, но Эви не была ему матерью. Джорджа родила женщина по имени Лавиния Грэшем. Так сказано в дневнике художницы, она все описывала. У Эви случился выкидыш, но вскоре после этого она узнала, что у Эдди есть любовница, которая живет в Арунделе, и поехала познакомиться с ней и посмотреть на малыша. Его звали Пол. Через некоторое время Лавиния умерла, как я подозреваю, от сердечной недостаточности, и Эдди принес ребенка домой и изменил ему имя на Джордж. Эви очень полюбила приемного сына. Вряд ли он знал, что его вырастила неродная мать.
Майк вдруг резко встал.
– Мне только что пришло в голову, что Кристофер вообще не кровный родственник Эви! – воскликнул он неожиданно громко и смущенно огляделся: в зале воцарилась тишина, и люди за соседними столиками удивленно уставились на него.
– Полагаю, ты прав, – кивнула Люси.
– И он присвоил все картины!
– Едва ли ему приходило в голову, что он не родной внук художницы. Да и Джордж, скорее всего, был в неведении, хотя рассказывал мне, что Джонни однажды заикнулся, будто Джорджа усыновили. Тот решил, что старший брат вредничает, и не поверил ему. Или не хотел верить.
Люси заметила, как Тони подзывает официанта.
– Думаю, нам нужно что-то покрепче чая, – твердо произнес он. – Что вы пьете, молодые люди? – Он отодвинул чашку. – Господи! Час назад у меня не было семьи, теперь же я, похоже, получил в наследство внука и семейный скандал, настоящее осиное гнездо, а еще различные семейные связи через тебя, мой мальчик, и, судя по всему, вдобавок и биографа! – Он улыбнулся Люси.
Она, почти зачарованная, ответила ему тем же.
– Я очень рада, что мы вас нашли. Странное дело. Все началось почти случайно. Мой покойный муж купил картину, которую посчитал автопортретом Эви. Он начал чистить полотно и обнаружил ваше изображение: вы стоите у нее за плечом в форме военного летчика. Ваша фигура была закрашена, возможно рукой Эдди. А потом я увидела привидение Ральфа.
Последовала долгая тишина.
Майк откашлялся.
– Мы еще многое можем вам рассказать. Не хочу навязываться, но, если захотите продолжить знакомство, я буду счастлив пригласить вас в Суссекс. Я унаследовал коттедж Эви. Это было ее убежище от Эдди, место, где она с сыновьями жила много лет.
Тони, заказавший двойной солодовый виски, потянулся за стаканом и сделал внушительный глоток.
– Я обязательно хочу продолжить знакомство, как ты выразился. Не думай, пожалуйста, что я не желаю вас всех знать. Ничего лучшего со мной за всю жизнь не случалось. – Он сделал еще один глоток. – У меня есть только одна картина Эви: мой портрет. Она написала его в подарок моим родителям в разгар Битвы за Британию, чтобы у них осталась память о сыне, если меня убьют. – Он покачал головой. – Когда я вернулся из Суссекса и сказал им, что мы не женимся, мама спрятала портрет подальше, чтобы не расстраивать меня лишний раз, но берегла его, и после смерти родителей я нашел картину. И всегда очень ее ценил. – Он улыбнулся внуку: – С удовольствием навещу твой коттедж, Майкл. Спасибо.
Четверг, 26 сентября, поздняя ночь
Настойчивый стук в дверь пробудил Хью от глубокого сна. Священник резко сел, включил свет и нащупал часы.
– Который час? – пробормотала Мэгги.
– Половина третьего. – Редвуд издал стон. – Не вставай, я посмотрю, кто там.
Схватив халат, он заковылял вниз по лестнице, приглаживая волосы.
У дверей викарий включил свет на крыльце и выглянул наружу. Поначалу
