специально покупать?
– А у нас Барбара Бриджес продавала всем браслеты из драже по пятнадцать пенсов, а если не купишь, то тебя не пускали за главный стол обедать, можно ли считать, что она продавала индульгенции?
– А у папы Льва была мама-львица?
– А папские буллы считаются буллингом?
– А почему Лютер хотел упразднить монашеский обед? Он был невкусный?
Мистер Лэнгфилд как мог справлялся с вопросами, но через несколько минут сдался:
– Все, хватит. Продолжаем урок. Все вопросы – в конце.
Оставшиеся руки неохотно опустились.
Он снова заговорил, и класс погрузился в дремоту.
Вдруг откуда-то из середины помещения раздался вопль. Это кричала Эйприл, сидевшая слева от Дианы.
– Что это? – выкрикнула она. – Что с ней такое?
Все повернулись к Диане. На глазах у всего класса ее правая рука яростно дернулась вперед – казалось, движение началось от самого плеча. Учебник и пенал слетели с парты. Диана попыталась зажать плечо, чтобы удержать его на месте, но рука снова дернулась. Кисть сжалась в кулак.
– Диана, перестань! – сказала девочка, сидевшая впереди.
– Я не нарочно! – проговорила Диана, запинаясь. Ее правая рука снова резко дернулась. Создавалось впечатление, что рука зажила своей жизнью и пытается отделиться от тела и улететь в другой конец комнаты.
– Она одержимая! – вскричала другая девочка – В нее вселился призрак мисс Гамильтон!
– Призрак сожженной монахини! – вскричала третья.
– Изыди! – выкрикнул кто-то сзади.
– Ну-ка, все успокоились! – громко сказал мистер Лэнгфилд. В его голосе прозвучала нотка паники, но он кинулся к парте Дианы и присел так, чтобы заглянуть ей в глаза. Ее рука снова дернулась и чуть его не задела. – Диана? Что с тобой? Все хорошо? – спросил он.
Она резко втянула в себя воздух и кивнула. Внезапно рывки прекратились, и она рухнула на парту, сжав плечо другой рукой, как будто пыталась удержать его на месте.
– Не знаю, что случилось, – сказала она чуть погодя. Она тяжело дышала и казалась еще бледней, чем раньше.
– Давай-ка отведем тебя в медпункт, – сказал мистер Лэнгфилд. – Ты можешь идти?
Диана неуверенно поднялась на ноги.
– Да, – сказала она.
– Вы лучше отнесите ее на руках, сэр, – сказала одна из девочек с непристойным воодушевлением.
– Я могу идти, – повторила Диана.
– Пойди с ней, – сказал мистер Лэнгфилд, обращаясь к Эйприл.
Они все смотрели, как Диана, пошатываясь, выходит из класса в сопровождении Эйприл, которая несла оба портфеля.
Ида украдкой бросила взгляд на Луизу – у той было задумчивое выражение лица.
– С ней такое бывало раньше? – спросила Ида.
– При мне нет. Очень странно.
– Она притворялась?
– С какой стати?
– Чтобы привлечь внимание?
Луиза пожала плечами:
– Может быть. Кто знает. Может, ее кто-то отравил.
Ида почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Это не смешно!
– Возможно, ты будешь следующей.
– Так, все сели на места, – сказал мистер Лэнгфилд. Он возвратился к доске, но вид у него был растерянный. – Я уверен, с Дианой все будет хорошо. Давайте вернемся к Мартину Лютеру.
– Сэр, – подняла руку одна из девочек, – как вы думаете, он сейчас с нами, в этой комнате?
– Нет, – ответил мистер Лэнгфилд.
– Значит, это был призрак мисс Гамильтон?
– Хватит глупостей! – сказал он с явным раздражением. – Я напишу на доске несколько тезисов. Перепишите их в свои тетради.
Так и прошел остаток урока. Когда через пятнадцать минут зазвонил звонок, все уже почти успокоились. Но как только девочки высыпали в коридор, они тут же снова стали обсуждать Диану и ее таинственно самостоятельную руку. К концу перемены история облетела всю школу. Мнения разделились: в нее вселился злой дух, она притворялась, ее отравили русские и/или работники кухни.
Софи, Анжела и Виктория были рады, что Ида оказалась свидетелем событий и теперь они могли получить информацию из первых рук. Ида старалась точно описать то, что видела, хотя быстро устала от бесконечного повторения истории. Она не стала упоминать замечание Луизы об отравлении. Почти наверняка Луиза просто пыталась ее испугать. Но несмотря на всеобщее возбуждение, этот эпизод оставил у нее тяжелый осадок. Она помнила выражение ужаса на лице Дианы, и ей казалось, что какой-то злой рок преследует ее – вот он перебрался сюда с острова и заразил это новое место, где она так надеялась найти убежище.
6
Диана Фулбрук провела утро в изоляторе. Элинор, как ее классная руководительница, зашла к ней на перемене и обнаружила, что девочка более-менее пришла в себя. Она была бледна и выглядела обессиленной, но внезапные конвульсии, случившиеся на уроке истории, больше не повторялись.
– Я не знаю, что это было, мисс, – сказала Диана. Она сидела на кровати и пила фруктовый напиток, который медсестра ей выдала, чтобы повысить уровень сахара в крови. – Как будто рука действовала сама по себе.
– С тобой такое раньше случалось? – спросила Элинор, присаживаясь на край кровати. На таком расстоянии она отчетливо видела, что у Дианы под глазами темные синеватые круги.
– Нет. – Диана задумалась. – Ну, бывало, что рука слегка дергалась, когда мышца сама сокращается. И иногда все тело вздрагивает, как когда засыпаешь, только я в это время не была в кровати и не засыпала. Но как сегодня – не было.
– Я уверена, что беспокоиться не о чем, – сказала Элинор, хотя, по правде говоря, ей было не по себе.
Диана в этом триместре вела себя странно. Элинор обратила внимание, что во время уроков она словно отсутствует, а на подруг несколько раз огрызалась, что на нее было совсем не похоже.
– Тебя что-то беспокоит, Диана?
Девочка помотала головой.
– Ты выглядишь усталой.
– Я в последнее время плохо сплю, – призналась Диана.
– А что тебе мешает заснуть, ты знаешь? – Диана пожала плечами, но Элинор, стараясь вести себя деликатно, не отступала: – Дома что-то не так?
– Нет. – Диана снова колебалась. – Ну, отец втемяшил себе в голову, что после школы мне нужно пойти на секретарские курсы. А я не хочу.
– А чем бы ты хотела заниматься?
– Служить в полиции, – ответила Диана, несколько удивив Элинор.
– А твой отец против?
– Он считает, это неподходящая работа.
– Ну, у этого есть свои резоны, – сказала Элинор. – Я не думаю, что это веселое дело. – Увидев выражение лица Дианы, она добавила: – У тебя еще почти два года до окончания школы, полно времени, чтобы решить. И, может быть, убедить отца.
Диана слабо улыбнулась. Покинув ее, Элинор отправилась в кабинет Кирсти, школьной медсестры.
– Температуры нет, – сказала Кирсти. – Ест и пьет нормально. Я ей дала парацетамол.
– А что с ее рукой-то случилось, как вы считаете?
– Понятия не имею, – беззаботно отозвалась
