сказала, что могла бы быть моей мамой. Я не поняла, прозвучала ли в этих словах печаль; во взгляде проскользнула тень сожаления. Возможно, мне просто показалось.
С другими коллегами знакомились постепенно. Для начала меня прикрепили к Катарине. Она была по происхождению полькой, и на самом деле её звали Катарджина. Мягкий вариант имени был более привычным для немецкого уха и комфортнее для языка. Она гордо носила титул заместителя директора открытой школы полного дня, курировала одну из групп продлёнки и так же, как и Ингрид, вела ненавистный квалитренинг. У меня сложилось впечатление, что ей хотелось представлять собой уверенную, стремящуюся к самовыражению личность с активным и оптимистичным отношением к жизни. Однако внешнее проявление этих качеств казалось неестественным, как и её наращённые ресницы, ногти и волосы. Поэтому она представилась мне хорошей подделкой, скорее всего «Прада». Бежевая компактная сумочка с ремешком для ношения на плече.
В Германию она перебралась давно. Выучилась на воспитателя детского сада и успела набраться опыта на разных позициях. В школе её всё устраивало: надёжное рабочее место от администрации города, неполный день, регулярные надбавки к зарплате, за переработки давались отпускные дни. Отдыхали больше, чем обычно, тем более до пенсии оставалось дотянуть пару лет.
Катарина встретила меня дружелюбно. Она старалась рассказать обо всех и обо всём, давала советы и предостережения. Объясняла распорядок рабочего дня и правила, которым нужно следовать. Мне даже подумалось, что мы могли бы подружиться в будущем, но это была иллюзия.
Ингрид сразу назначила меня вместо себя вести квалитренинг. Сама занималась делами поважнее. Так русская и полька учили немцев немецкому. Анекдот. Ещё английскому и математике. Следовало, конечно, признать, что в этом ералаше участвовали дети из иммиграционной среды, а представители коренного населения были в меньшинстве. Из списка учеников на меня смотрели не Йохана, Пауль и Берта, а Маха, Израэль и Абдул. Когда я в первый раз пыталась прочитать имена, меня тут же поправляли: «Не Экрин, а Эджри́н! Не Ойлёль, а Эйлю́ль! Не Цейнеп, а Зейнéп!» С фамилиями дела обстояли ещё хуже – я даже не пыталась угадать, как они правильно произносятся.
«Пригодились наконец-то пять лет университета». Меня охватили энтузиазм и радость, что начну преподавать. Иронично получалось. В России я выучилась на учителя, но никогда не работала по профессии – трудилась в отделе персонала без каких-либо квалификаций в этой сфере, уже в процессе окончила курс по кадровому делопроизводству и далее самообучалась. В Германии мне поручили преподавать в школе, хотя тут я окончила учёбу на специалиста по персоналу. У Вселенной отменное чувство юмора. Или я неправильно загадывала желания.
Когда посмотрела, как ведут тренинг Ингрид и Катарина, сразу поняла, что так делать не буду. Они раздавали распечатки с заданиями и потом сверяли решения с ответами. Иногда вызывали кого-то к доске и вместе разбирали примеры. Случалось и так, что дети уговаривали Катарину вместо тренинга заниматься домашкой. Тогда она дожидалась окончания урока, и все мирно расходились по домам.
Я же подошла к порученной мне миссии – готовить учеников к экзаменам – с маниакальной идеей «Спасти этот мир». Перелопатив все учебники за девятый класс по трём предметам, взялась за экзаменационную программу. Распределила все темы по продолжительности и уровню сложности. Каждый год запрашивала у классных руководителей учебный план. Я видела пользу в параллельности тем, которые ученики проходили со мной и на регулярных уроках. Так мы не теряли время на детальный разбор, а отрабатывали учебную программу до автоматизма. Я не только подбирала задачи для тренировки, но и готовила объяснения всех тем. У меня всегда находились задачки с повышенным уровнем сложности на случай, если самые продвинутые быстро справятся с основными.
Первый год был самым интенсивным по врабатыванию в материал. К летним каникулам у меня сформировались три пузатые папки. Потом я лишь дополняла их или заменяла какие-то материалы. Например, для английского находила таблицы с наглядным сравнением разных времён с примерами, к устному экзамену составляла диалоги для общения в различных ситуациях. Для немецкого рисовала схемы, помогающие лучше запомнить правила расстановки запятых. По математике подготовила сборник с формулами вычисления объёма разных геометрических фигур и так далее. Каждую папку доводила до совершенства и верила, что это кому-то действительно нужно…
Глава 5. Миша
28.01.2020
– Привет, Миша, а где остальные? – спросила я единственного прибывшего на квалитренинг.
Имя Миша произносила с удовольствием. Такое родное сочетание звуков каждый раз согревало. Носил его немецкий парень, и оно не было сокращённым. Я уже перестала удивляться родным именам, которые здесь встречаю. Мне нравится, что маленькую девочку Валентину так и называют, не сокращая. Знаю немецкую семью с двумя дочками – Верой и Катей. Они так в паспортах и записаны. Подружку моих дочек зовут Нина, а соседский мальчишка носит имя Саша.
– У них сегодня сдача проекта по информатике, – ответил Миша.
Поставить меня в известность учитель не удосужился. В принципе, многие педагоги предпочитали не замечать сотрудников продлёнки. Взаимодействовать получалось далеко не со всеми, а с парой учителей знакомство началось практически с конфликта.
Тогда я только-только приступила к урокам с группой из двух классов. На первом занятии полчаса пыталась добиться тишины. Конкурирующие между собой «А» и «Б» даже не собирались утихомириваться, погрузились в свои разборки. А где лучше всего выяснять отношения, как не на квалитренинге, куда их всех вместе пригласили?
И так и сяк пыталась я начать занятие. Диспуты группировок не прекращались. Через полчаса тщетных просьб перешла на крик – это подействовало. Наконец спорщики закрыли рты и обратили внимание на стоящего перед ними взрослого человека. Мне же стало совсем некомфортно. Напрягать голосовые связки я не любила: если шумели, то брала какой-нибудь предмет и ударяла им по парте до тех пор, пока все не замолчат. Однажды трюк не сработал. Юные бунтовщики взяли в руки карандаши, ручки, пеналы и тоже начали стучать по партам. Этот метод достижения тишины я больше не считала эффективным. А вот кричать в ответ ещё никто не решался.
Я раздала материал и коротко объяснила, что делать: предстояло понять уровень знаний у этих учеников. Меньше половины ребят уткнулись в листы. Некоторые изображали деятельность. Но самые важные птицы обоих классов даже не старались скрыть своё безразличие, демонстративно не делали ни-че-го. Им хотелось возобновить дебаты. На этот случай годился лишь один приём – встать рядом с источником звука: тогда нарушители притихали. Жаль, что я не могла клонироваться. С парочкой «копий» эффективнее
