витриной – хлипкая доска, на которой маркером написано про эспрессо, капучино, лунго и два сорта чая (черный и зеленый). Типа меню. Вадик требует обновлять его каждый день, но Вася честно не понимает, зачем это нужно. Всё в заведении – и кофе, и чай, и застекленные плюшки – стоит сто рублей. Так быстрее и удобней считать – и по ту, и по эту сторону прилавка.
Сделка нравится всем – покупателям, которые уверены, что ухватили бога экономии за бороду (чашка фильтра в кафе “Центральном” стоит 250 рублей, а тут за две сотни можно получить капучино с пухлой венгерочкой или даже с куриным роллом), и Вадику, который поднимает на каждой чашке маржу в 80 рублей. Концепт “всё по сто” принадлежит Васе. С цифрами у Васи ладилось всегда. Математичка, неуклюжая, немного пыльная, похожая на полупустой мешок муки, сулила Политех и Москву, практически два по цене одного, – но не срослось, не вышло. Несмотря на то что Новая Москва официально начиналась в полутора километрах от Столятинска, для Васи эти километры оказались непреодолимыми.
Возможно, к лучшему. Никто не знает.
Задача Васи – продать сто чашек кофе в день плюс выпечку максимально. Тогда Вадик выходит на прибыль. Васина будка – в хорошем месте. Проходном. Недалеко от вокзала, плюс рядом две детских площадки, строительный колледж и пара офисов. Покупатель в будке толчется всегда, а несколько раз в день – когда приходит-уходит электричка и начинаются-заканчиваются занятия у юных монтажников – у Васи вовсе аншлаг. Стаканчик, салфетка, грррр-шрррр, крышечка, трубочка, с курицей или с капустой, вторую справа или слева? Еще салфетка. С вас двести рублей.
Спасибо за покупку, приятного аппетита, приходите к нам еще!
Проблема в том, что Столятинск – маленький, всего двадцать тыщ человек, выйти на сто чашек в день очень сложно, поэтому Вадик почти каждый день бурчит. Когда Вася предлагает замутить бамбл-кофе и бабл-ти, чтобы оживить продажи, он бурчит еще громче. Вадику не до модной херни. В Столятинске, слава богу, пидорасов нету. У нас нормальные люди живут. Они эту твою хероту пить не станут.
Васино предложение назвать кафе “Соточка” он тоже когда-то отверг. Будут думать, что бухло, а у нас культурное заведение. Семейное. Для досуга.
Называется сеть кафе “У Вадика”.
Вася, когда видит вывеску, только головой качает. Мудак – он и есть мудак.
Вадик – тщеславный мудак, но хотя бы не жадный. Раз в десять дней он гоняет куда-то на оптовый склад и покупает гигантские упаковки самой дешевой жратвы с самым долгим сроком годности. Вадик старается как может. Прыскает в кафе освежителем воздуха с ароматом корицы (повышает аппетит, создает ощущение уюта). Заставляет Васю переклеивать этикетки на слюдяных гробиках сэндвичей. Но рано или поздно все начинает портиться. Называется это “просрочка”. С ней сплошной геморрой. Отвезти все непроданное и несожранное на свалку нельзя. Запрещено законом. Раздать тоже невозможно, пусть даже нищим и бесплатно. Запрещено тем же самым законом. Надо заключать договор со специальной фирмой, платить за утилизацию деньги. Вадику это – острый нож во все нежные места. Договор у него есть, но, разумеется, поддельный. Поэтому вся просрочка – приунывшие плюшки, пластмассовые треугольнички пиццы, высунувшие вялые салатные языки круассаны с липкой ветчиной, готовое тронуться молоко – достается Васе. Этим Вася и питается. Экономия получается основательная, но все равно недостаточная. Время от времени Васе до смерти хочется нормальной еды – яблоко или йогурт, – и будущее снова делает шаг назад. Иногда Васе кажется, что оно ухмыляется. Но, скорее всего, будущему на Васю пох. Как и всем прочим.
Еще Вадик не злой.
Когда Вася лажает (в среднем раза три-четыре в неделю) – обсчитывает не покупателя, а кафе или портит слишком много одноразовых стаканчиков, – Вадик вместо штрафа просто дает Васе подзатыльник или пару поджопников. Иногда это унизительно. Но никогда не больно.
Потому что Вадик – Васин родной брат. Старший. А сама Вася – девочка.
Ну как – девочка?
Будет девочкой, когда наконец придет время.
Через четыре года, девять месяцев и семь дней.
Вася пересчитывает месяцы и дни – нет, вроде не ошиблась. Надо подумать, где можно еще ужать бюджет. Вася представляет себе бюджет вроде перины, на которую она прыгает с размаху, растопырив руки и ноги, как летяга. Уминает.
Ладно, соглашается Вадик. Молчи дальше. Тебе на мои дела насрать, я понимаю. Без обид. Давай тогда зайдем с другой стороны. Ты сама хоть что-то от жизни хочешь?
Вася обижается так, что от крови становится тесно ушам и даже лбу. Наверно, она сейчас пятнистая, как Вадик. Мама так же краснеет. Генетика. Против нее не попрешь.
На самом деле Вася хочет, и очень многое. Например, сейчас она хочет слингбэки и кроше (суперактуально в этом сезоне), в прошлом году хотела микрошорты и сумку “жиза”, в позапрошлом – еще что-то, уже не помнит. Вася подписана на всех модных блогеров во всех запрещенных соцсетях, но с пятнадцати лет весь год ходит в футболке и трениках с оптушки. Футболка и треники на три размера больше, чем Васе надо, да еще и растягиваются после стирки – получается оверсайз. В какой-то момент оверсайз вошел в моду, и Вася пару сезонов была в тренде. Все остальное время она просто стесняется.
Вася невысокая, жопастая, короткошеяя и в оверсайзе похожа на кубик-рубика. Все грани у кубика-рубика – уныло-серые. Зимой и летом одним цветом. На сером не так видна грязь. Ну, по крайней мере Вася в это верит. Футболки и треники она покупает сетами – то есть пачками по десять штук. Считается – мелкий опт, дают пять процентов скидки. Через полгода, когда катышков на футболках и трениках становится слишком много, Вася отправляет свой сет на балкон, в ящик с половыми тряпками, и заново идет на оптушку – за актуальной коллекцией.
Полы она не моет, хотя квартира (хрущевка, двушка, первый этаж, неопознанный артритный куст под окном) не съемная. Но и не Васина. Бабушка завещала ее им с Вадиком напополам. Правда, живет в ней только Вася. У Вадика козырная современная трешка – на Лобачевского, 29, в новых высотках. Он врет всем, что в собственности, но Вася знает, что у Вадика ипотека на двадцать лет и платить осталось еще пятнадцать. Он сам признался по пьяни – после внеплановой проверки СЭС, когда их чуть не закрыли, но Вадик откупился, а потом все горевал в подсобке – долго, пока не высосал две сиськи останкинского
