прожевав, продолжила: – С чего бы это вдруг?
– Неприступная ты наша крепость, – с ухмылкой покачала головой Джулс. – Так вы до конца семестра и будете заглядывать в глаза друг другу.
– Ты не понимаешь, Джулс, дело ведь не в этом, – я в очередной раз глубоко выдохнула и опустила взгляд. – Пока я в свои пятнадцать лет курила яблочный «Кисс» и допивала «Ягуар» за гаражами, он ездил в серф-лагерь. Представляешь? Серф! Мать твою… лагерь! Я фанатела от Tokio Hotel и красила волосы в чёрный цвет, а он катался на скейте и слушал французский рэп в пригороде Парижа. В его «бунте» была уверенность благополучия, а в моём – отчаяние. Ты действительно не видишь пропасти? Какие, по-твоему, у меня могут быть точки соприкосновения с грёбаным принцем?
– Найдёшь ты все точки, когда останешься с ним наедине.
– Предлагаешь сразу прыгнуть к нему в койку? – хмыкнула я.
– Ну… – медленно потянувшись ко мне за орешками, девушка сделала жалкую попытку отобрать у меня еду. – Есть более интересные места для прыжков, если ты понимаешь, о чём я… – резко вскочив, она всё же отобрала пачку и достала свой телефон. – Сегодня я твой надж, и я всё решу.
Я жевала остатки еды и ждала, когда она расскажет мне свой очередной «гениальный» план и значение нового замудрённого слова.
– Готово, – она с довольным видом посмотрела на меня. – В маркетинге надж – это теория «мягкого подталкивания». Если тебя слегка не подтолкнуть, то ты так и будешь сидеть тут и страдать от своей же нерешительности. Именно поэтому в среду у нас двойное свидание! – довольная, словно кот, который поел сметаны, она отшвырнула телефон в сторону и уселась на кровать рядом со мной.
– Чего? С кем? – удивилась я.
– Я, ты, Макс и малыш Жак, – мило протянула последнее имя девушка.
– Отлично. Раз позориться – так перед всеми… И что мы будем делать? Играть в шарады?
– Пусть придумают что-нибудь, они же мужчины.
Понедельник и вторник прошли спокойно. Мы с Максом много переписывались: он рассказал мне о своём детстве, а я – о суровой северной зиме; он поделился причинами, по которым принял решение изучать космос и строение космических ракет, а я рассказывала ему об особенностях Китая; он много говорил о местах, в которых успел побывать, – даже в Африке! – а я делилась с ним своими планами на будущее: китайский, магистратура, работа в бизнес-сфере непременно в международной компании.
Я все дни слушала песни, которые он мне отправлял, а Макс тем временем пытался найти русских рэперов, которые бы его впечатлили.
Встретиться всё же решили на том самом «чёртовом-двойном-свидании».
В среду сразу после пар мы с Джулс шли в сторону общежития.
– Через час они зайдут за нами, – улыбаясь в телефон, сообщила мне подруга.
– Всё ещё считаю это просто отвратительной идеей, – я хмурила брови.
– Милая, просто насладись вечером в приятной компании. Не больше, не меньше, – томно протянула она, доставая ключ из сумочки. – И надень своё самое обтягивающее платье для второго свидания! – послав мне воздушный поцелуй, она зашла в свою комнату.
– Буду в пижаме! – крикнула я ей вслед.
Её дверь снова открылась.
– Если ты наденешь её, я отрекусь от тебя, так и знай! – услышала я и рассмеялась.
18:45. Стоя перед зеркалом, я осматривала своё отражение. Сегодня мне хотелось выглядеть просто и со вкусом, но при этом достаточно привлекательно. Я надела свободную белую рубашку, не застёгивая три верхние пуговицы (естественно, при желании под рубашкой можно было увидеть белый кружевной топ), светлые джинсы и простые кроссовки. Идеальная укладка локонов на голове. Минимум косметики на глазах – лишь немного туши и яркая красная помада на губах.
Послышался стук в дверь. Я подошла и открыла её, уставившись на Джулс передо мной.
– Вау! – одновременно проговорили мы.
– Крошка, надеюсь, Макс сегодня почувствует на себе вкус этой помады, – хихикнула Джулс и прошла мимо меня в комнату.
– Думаю, малыш Жак упадёт в обморок от твоих длинных ног.
Девушка выглядела роскошно в чёрном соблазнительном платье-футляре и на высоких каблуках. Закрыв дверь, я снова подошла к зеркалу.
– Так и задумано, – небрежно ответила она. – Свести с ума – основная цель сегодняшнего вечера. Катать шары много ума не надо.
– Что ещё за шары? – спросила я, стараясь наложить новый слой помады как можно ровнее.
– Забыла сказать, мы идём в бильярд.
– Это где стол, шарики и палки? – я замерла и поймала взгляд подруги.
Послышался тяжёлый вздох.
– Эн, только не говори мне, что не умеешь играть. Я рассчитывала поиграть «девочки против мальчиков» и за победу получить возможность загадать им какое-нибудь ну очень соблазнительное желание…
Только этого мне и не хватало.
19:00. Мы с Джулс стояли у входной двери нашего общежития. Я нервно курила и от вечерней прохлады постоянно поправляла своё чёрное классическое пальто, а Джулс всё пыталась рассказать мне правила этой дурацкой игры.
– Дамы, – услышала я знакомый голос и обернулась. – Привет, – с улыбкой сказал Макс.
Мы поздоровались и вместе двинулись в неизвестном мне направлении. Джулс схватила под руку Жака под предлогом ну очень высоких каблуков, и они немного отстали от нас. Хорошо, что я всё же сделала выбор в пользу кроссовок.
Мы шли с Максом рядом. Он, как и всегда, выглядел просто потрясающе: из-под лёгкой куртки была видна простая чёрная рубашка, классические тёмные джинсы и кроссовки.
– Ты прекрасно выглядишь, – мягко сказал он. – Тебе очень идёт этот цвет.
– Спасибо, – опустив взгляд, ответила я. Чёрт, ведь после многих часов переписки я знала о нём уже практически всё, но он всё ещё смущал меня в реальности.
Через пару минут мы оказались в незнакомом мне здании – с виду неприметном, даже немного заброшенном. На второй этаж вела узкая лестница. Макс последовал первым, его силуэт растворялся в полумраке и моём астигматизме.
– Я здесь впервые, – сказала я ему в спину, и от нервов мой голос прозвучал чуть громче, чем я сама ожидала.
– Доверься мне, – он обернулся и подмигнул через плечо. Его пальцы нашли мою ладонь раньше, чем я успела протянуть руку. – Здесь темно, будь осторожна.
Его хватка была твёрдой и уверенной. Я шла почти вслепую, полностью полагаясь на его руку. В этом было что-то интимное. Тёмная узкая лестница, запах его парфюма, касание рук. Наконец мы вышли к большому залу. Его большой палец на секунду провёл линию по внутренней части моей ладони – быстрый, почти неосязаемый жест, от которого у меня почему-то кровь ударила в виски. Только после этого он опустил руку,
