этику через призму натурализма, – книгу, которую он мысленно называл «
Атлас мудрости». Но он не был уверен, что сможет выдержать ее поддразнивания. И тут в голове промелькнула строчка из «На маяк»:
– «Маленькие вседневные чудеса, озаренья, вспышки спичек во тьме»[20].
– А свои мысли есть? Или только чужие?
Он улыбнулся. Колкая на язык, умная, красивая. Стоит ли удивляться, что он в нее влюбился?
– Дай-ка подумать. Что я понял? Еноты – засранцы. Вода – самая ценная вещь в мире. Небо ночью похоже на звездную реку. – Он глубоко вдохнул. – А сегодня….
Его неожиданно перебил бармен, спросив, повторить ли им напитки. Они одновременно покачали головой.
– Сегодня? – спросила Люси.
– Сегодня я выглянул за дверь и увидел у себя на крыльце двух незнакомых детей. Я даже не узнал собственных внуков! Можешь себе представить? – Он покачал головой. – И теперь… – Кинник прокашлялся. – Я просто хочу вернуть их. И найти Бетани. Сделать все, что в моих силах, чтобы им помочь.
Повисла тишина. Бармен принес счет, и Люси оплатила его картой. Подняв глаза, Кинник увидел, что она смотрит на него с каким-то болезненным выражением.
– Чего ты? – спросил он.
– Ничего.
– Да брось. Я же вижу, как ты на меня смотришь. Что такое?
Люси вздохнула.
– Когда я пришла в газету, ты казался мне супергероем. Все твои сюжеты. То, как ты копал, копал и копал без продыху. Я спрашивала тебя о каком-нибудь федеральном судье, а ты рассказывал мне, в каком колледже он учился, кем работала его жена и что он брал в баре на выходных. Ты знал все, а если чего-то и не знал, то в конце концов выяснял.
Кинник был бы счастлив, если бы здесь она и остановилась.
– А теперь?
– Теперь? – Люси печально вздохнула. – Теперь ты заявляешь мне, что собираешься найти дочь и внуков, но у тебя нет ни компьютера, ни телефона, ни малейшего представления, что вообще происходит в этом мире. Только старое ржавое корыто и разбитое лицо. Да у десятилетки было бы больше шансов.
– Ты меня так подбодрить решила?
– А если ты все же найдешь своих внуков, что ты собираешься делать, Рис? Если без шуток? Шейн их отец. Без дочери у тебя нет на них никаких прав.
У Кинника поникли плечи. Конечно, она была права.
– Я не знаю, Люси. Я просто… Я должен попытаться. Разве нет?
– Попытаться сделать что?
Он промолчал, и она повторила:
– Что, Рис?
* * *
Он проснулся на диване у Люси, приподнялся и увидел, что ее сын наблюдает за ним, сидя за обеденным столом над миской хлопьев. Келвин Пак-Дэвис, конечно, значительно подрос с их последней встречи – тогда ему было всего девять или десять. Теперь это был высокий худощавый юноша с темными глазами и лохматыми черными волосами, обесцвеченными на кончиках. От матери, которая была наполовину кореянкой, он унаследовал азиатские черты лица, а его руки от плеч до запястий покрывали выцветшие татуировки.
– Значит, ты тот мужик, из-за которого развелись мои предки?
– Похоже, что так. Извини меня.
– Все в порядке. – Кел пожал плечами. – Мама говорит, что ты не виноват.
– Великодушно с ее стороны.
– Я всегда тебя иначе представлял.
– Тогда я выглядел по-другому. – Рис потрогал опухшую щеку. – Мы с тобой даже виделись, когда ты был ребенком. Мама приводила тебя на работу в Хеллоуин, ты еще выпрашивал у нас сладости. Помню, однажды ты был в костюме птицы.
– Ага, злой.
– Ну, тебя можно было понять.
– Нет, это из игры такой. «Энгри Бёрдс» – злые птицы, – сказал Кел.
– Точно… – Кинник огляделся. – А твоя мама…
– Тоже злая. Она душ принимает.
Кел вытянул шею, будто выглядывая из-за угла.
– Лицо болит, да?
– Да. Немного. – Кинник опять дотронулся до щеки, которая распухла так, словно он побывал у стоматолога-садиста. – Даже очень, – признался он. Действие ударной дозы тайленола и снотворного, которую дала ему Люси, постепенно проходило. – Один тип решил пробить в моем лице дыру.
Кел прищурился:
– Скуловая дуга сломана.
– Да с каких пор весь мир так подкован в анатомии?
– ММА, – сказал Кел. – Это частая травма у бойцов. Будешь хлопья?
– Какие?
– «Фростед Флейкс».
– Может, позже. А у вас есть кофе?
Кел кивнул в сторону кухни. Рис встал и, пошатываясь, побрел через столовую, стены которой были увешаны фотографиями Кела и его сестры, на кухню, где в стеклянном чайнике обнаружился черный кофе. Только с третьего раза Кинник открыл нужный шкафчик и достал чашку. Пар приятно обволакивал лицо, и Рис чуть не заплакал – так хорош был кофе. Он поклялся избавиться от своего древнего ржавого кофейника, когда со всем разберется.
Люси вышла из спальни в шерстяном платье и колготках, волосы она собрала в хвост.
– О, отлично. Ты нашел кофе. И, вижу, ты уже познакомился с мистером Келом. – Она положила руки на плечи сына.
– Да. Это он подсказал мне, где искать. Очень вкусно, спасибо.
– Не хочешь привести себя в порядок? Я тебя кое с кем сведу, но потом мне нужно на работу.
– Сведу?
– Ага. – Она отошла, чтобы налить кофе и себе. – Я, кажется, нашла человека, который может тебе помочь.
– Правда? Кого?
Люси бросила взгляд на сына, а затем сказала:
– Один коп в отставке. Сейчас работает кем-то вроде частного детектива в юридической фирме – ищет пропавших свидетелей, отцов-алиментщиков и все такое. Я позвонила ему, и он готов взяться. Ему уже доводилось иметь дело с теми парнями, с которыми ты связался…
– С Армией Вечного Света, – сказал Кинник. – АВС.
Кел рассмеялся:
– Реально?
– Как я понимаю, они ополченцы радикальной церкви, и у них есть свой тренировочный лагерь в Айдахо, – сказала Люси. – Эти придурки заявляются с оружием на гей-парады и все в этом духе. Этот мой приятель называет их «игрушечными солдатиками».
– Ну, та дубинка точно была не игрушечной. – Кинник осторожно провел языком по внутренней стороне щеки. – А я знаю этого копа? Он крутился рядом, когда я работал в газете?
– Возможно. – Люси отпила кофе. Она перевела взгляд на Кела и снова посмотрела на Кинника. – Мы с ним… э-э… когда-то встречались.
– Да брось! – Кел вскочил. – Ты позвонила Чаку?
Смеясь, он отнес пустую миску в раковину.
– Чокнутый Чак! Снова в игре!
Кинник, наблюдая за его реакцией, спросил:
– Мне будет помогать парень по кличке Чокнутый Чак? Ты встречалась с парнем по кличке Чокнутый Чак?
Люси стиснула зубы, она явно не горела желанием это обсуждать.
– Чак не чокнутый. Он просто… легковозбудимый. И у него есть свои тараканы. – Она бросила на Кела испепеляющий взгляд. – Но у
