День матери
Роман
1
Пока нагревается топливное масло и дрожит перед взлетом ракета, я говорю Грише – завтра пойдем в зоопарк.
Завтра, мой мальчик, суббота, заслуженный выходной, и пусть только попробуют нам помешать. Мы бросим их в клетку с тигром и будем смотреть, как тот разрывает на части звездную офицерскую мощь.
Гриша захлопал в ладоши, обнял меня изо всех сил, не по-детски крепко, будто в последний раз, и плюхнулся в кровать до пружинного стона.
– Честно-честно пойдем?
– Обещаю, – ответил. Поцеловал сына в лоб, укрыл одеялом по самый нос и погасил свет. Смертельная тоска разбежалась по комнате и, ударившись в угол стены, замерла стоической тишиной.
Гриша не боится спать без света. Ему скоро шесть. Настоящий мужик. Он давно привык ночевать один, потому что отец я никакой, если честно.
А Гриша – замечательный.
И вот я пообещал сходить в зоопарк. Сам не пойму, как это решился уделить время ребенку. За прошедший год нас так накрыло, что Гриша разучился капризничать и теперь стойко переносит все тяготы и лишения.
Время полтретьего ночи. Я стою навеселе, покачиваюсь. Грех одинокому мужику не выпить в пятницу. Дожить бы до утра. Продержаться бы день в грядущем щенячьем восторге.
Гриша вовсю сопит. Я даже с кухни слышу. Но все равно тихонечко – не дай бог разбудить – заполняю рюмку, и водка так сильно звенит о стенки хрусталя, что напоминает трель будильника. Пьянею быстро. Не пил я сколько-то уже недель. Пожить бы успеть, а вот пить некогда. Скоро вставать, а мне бы еще проспаться.
Я думаю, набрать, что ли, матери. Она же так любит Гришу, провела бы с ним время. Но уже ночь, и звонить пьяному хуже некуда. Так-то я могу собраться, язык привязать. Попробуй угадай, что я выпиваю. Но мать поймет. Мать не проведешь. Расстроится еще, накрутит лишнего.
Бахнуть, что ли, еще рюмочку. Сейчас отключусь крепким моментальным сном, и начнется моя новая счастливая жизнь.
Пресервы хорошо перебивают горечь. В бутылке почти пусто. Думаю, надо все-таки спуститься в «Пятерочку», купить сигарет с минералкой. Завтра утром придется нелегко.
«Без документов не продаем, – скажет продавщица, – закон». Вот это да. Оказывается, хорошо еще сохранился. Таращусь в зеркало над кассовой лентой. И впрямь, красавчик. Побреюсь утром, расчешусь, и вообще держитесь.
Смеюсь. Нет, говорю, паспорта.
– Без документов не продаем, – как заведенная повторяет девушка.
Я-то знаю. Она хочет узнать мое имя. Заглянет еще на соседние страницы, узнает адрес, напросится в гости.
– Улица Победы, дом семь, квартира… в общем, заходите в гости.
– Вот еще, – а сама краснеет, отворачивается.
Так и придется достать ментовскую ксиву. Продавщица уставится внимательно в форменную фотографию, убедится, что я действительно сотрудник, и спросит:
– Сигареты какие?
Я зачем-то начну рассказывать, что недавно бросил курить. Но все равно дымлю, когда прижмет. Главное, говорю, чтобы Гриша не видел. Не дай бог научится плохому. Все говорю и говорю и сам понимаю, что надо замолчать, а не получается.
– Сергей, – протягиваю руку, и продавщица нехотя кивает.
Я забуду, как ее зовут. Проснусь и забуду. Я только одно имя помню.
Прощаюсь, улыбаюсь. Продавщица говорит:
– Приходите еще.
У подъезда – никого. Так хорошо: октябрь, ветерок, скамеечка. Предельная пустота, и ни черта не видно в пробирающейся куриной слепоте. Сижу, потягиваю. Крепкие продала, кашляю до хрипоты. Сквозь кашель слышу женский голос. Оборачиваюсь. Никого.
Я звоню и звоню, каждый день звоню в надежде, что голос все-таки раздастся. И номер помню наизусть. Тыкаю в сенсор, вместо цифр попадаю то в решетку, то в звездочку. Бежать некуда. И ничем не отличаешься от бедных зверей в городском зоопарке.
Буду звонить, пока не сядет аккумулятор. Не ответишь – уеду на Байконур к однокурснику. Там космос ближе, чем кажется.
Я пока не знаю, как сказать Грише, что мамы больше нет. Нужно привыкать, Гриша, мы справимся, я тебе обещаю. Хорошо, что Гриша особенный. Он почти перестал спрашивать, где мама, и, кажется, поверил, что наша мама – космонавт.
Я другого ничего не придумал. Пусть лучше останется космонавтом. Теперь Гриша каждый вечер смотрит фильмы про космос на этом проклятом «Би-би-си» и мечтает, что однажды сам наденет скафандр, добравшись до той невозможной звезды, где якобы прячется мама.
Мы прилетим вместе. Мы что-нибудь обязательно придумаем.
Холодно, и пора, наверное, домой. Тебе рано вставать, завтра важный день, важнее всех твоих оперативных мероприятий, чертовых жуликов и разыскных дел. Завтра ты будешь учиться воспитывать сына, ведь рано или поздно придется стать хорошим отцом.
Пытаюсь отыскать домофонный ключ, а уже потрясывает – приход начался. Кружится голова, как при тренировочном полете на космодроме, хватаюсь за ручку, держи-держи равновесие, смотри в одну точку. Тебе столько предстоит пройти, что ты, прямо сейчас свалишься. Прямо здесь и сейчас, что ли?
Не упаду, конечно. Легче, может, упасть и сдаться, признавшись, что тебе просто не повезло. Но я обещал Грише, что мы победим.
Мне кажется, я слышу привычное «эй, мужик» и догадываюсь, что случится дальше. Как же надоели эти районные колдыри, сколько можно бодаться. Щурюсь в темноте. Кого увижу – залетчика Афоню, торчка Зубана ли, может, работягу Трактора – да нет, разлив не местный.
– Мужик, дай закурить.
Не реагирую. Так надоели эти жулики на работе, что вот сейчас ну совершенно нет желания общаться с ним. Можно вызвать дежурный наряд, но за неделю так устал, что и служивые хари видеть не могу.
Копошусь в карманах. Колдырь думает, сигареты ищу. А я молча достаю ключи и тыкаю в домофон.
– Ну, давай уже, а? – хрипит гоповское рыло.
– Будь счастлив! – отвечаю и ржу, как больной.
Гриша спрашивает, опасный ли был преступник. Говорю, так себе – разобрались, поймали.
– Я слышал, как ты уходил.
– Правда?
– Ага, – кивает Гриша.
Я смотрю на него и убеждаюсь, что он не просто большой, а по-настоящему взрослый.
– Старался не шуметь, – оправдываюсь.
– Да ничего, – отмахивается сын, – я же привык.
К чему он привык, спросить боюсь. Вдруг признается, что к сиротству привык или к отцу, который не появляется дома, потому что работает сутками. Страшно услышать правду от маленького сына.
– Ну что, готов к зоопарку?
– Всегда готов, – отвечает мой герой. – Тебе принести салфетки?
– Давай, – соглашаюсь – и все зажимаю нос. С утра поднялось давление, и теперь вот бомбит кровяное похмелье.
Голова кругом, ноги ходуном. В
