Дальше — неразборчиво.
— Здравствуй. А я тут сплю ненароком.
— Совсем замучился? Загоняли тебя здесь без меня. Ты хоть ешь что-нибудь? Или одними чудесами питаешься? Тебе срочно нужна передышка. Тем более, ты в отпуске. Поедем со мной в столицу. На недельку.
— Что? В какую столицу, Зоя? У меня две ёлки, контрактные обязательства, телевидение, радио и прочая пресса. Я теперь себе не принадлежу.
— А мне? Мне ты тоже не принадлежишь?
Безбородов проснулся окончательно.
— Зоя! Зоинька, это моя работа.
— Не обманывай меня и себя вместе со мной. Это не работа, это идея фикс. Она сгрызёт тебя, как заяц капусту. Даже кочерыжки не оставит. Мне страшно.
— Зоинька…
— Ну что, Зоинька? Знаешь, как я переживаю за тебя. У меня мозг в голове переворачивается и прямо в темечко чем-то острым стучит, стучит, стучит. Гадости всякие нашёптывает. Я бросила всё на свете. Приехала.
Он прикоснулся лбом к её виску, скопировав чернильный отпечаток.
— Спасибо. Знаешь, у меня появилось много друзей. Они теперь везде.
— Я заметила. Друзья твои сумасшедшие у подъезда песни распевают и кричалки кричат. Как на футболе.
— Уже собрались?
— Они и не расходились. Настоящие друзья, пока подарок не получат, не уйдут. Насмерть стоять будут. Зубами цепляться.
— Не утрируй, милая. Возвращай мозг в исходное положение. Скажи ему, пусть успокоится и уберёт острые предметы подальше. Что там на улице? Дождь?
— Снег! Идеально белый, как твоя доброта. Дед Мороз ты мой ненаглядный. Разве можно таким быть?
— Снег? Снег!
Окно на кухне запотело и ничего не желало сквозь себя показывать. С внешней стороны на нём даже образовалась ледяная корка. Пришлось распахнуть его полностью, позволив бродяге ветру швырнуть в лицо Безбородова горсть холодных снежинок.
— Снег! Зоя, снег, ты понимаешь! Посох сработал, он — настоящий! Волшебный.
— Что?
Нет смысла сопротивляться, когда тебя кружит на руках по комнате твой любимый Дед Мороз.
— Пойдём! Спустимся к ним, Зоя. У тебя кофе с собой?
— Конечно.
— Замечательно, напоим их кофе. Расскажем сказку. Пожалеем. Пойдём.
Парадный костюм, холодный, мокрый и мятый, никак не хотел налезать на хозяина, грозясь порваться в самом неожиданном месте. Пришлось вернуть его на пол и накинуть на себя старую кожаную куртку.
— Идём, не в одежде суть.
— А в подарке. Кто бы спорил.
Полушубок Зоя пристроила на вешалку, штаны — на спинку стула, и вышла вслед за Безбородовым, прихватив термос и посох. «Дед Мороз, чтобы ни случилось, должен оставаться с посохом», — подумала она, закрывая двери.
Секта «Свидетелей Деда Мороза» действительно вела себя со всех сторон положительно, спокойно восхищаясь своим кумиром и парой десятков глаз выпрашивая желанный подарок. Но кумир поил адептов кофе, смеялся, хлопал по плечам и спинам, даже обнимал, но подарков не предлагал. Поэтому в глубине восхищения росло разочарование. Росло, пока не вырвалась наружу робким вопросом.
— Дедушка. А ты айфоны сегодня дарить будешь?
— Айфоны? Друзья, зачем нам айфоны? Хотите, что-нибудь ещё? Что-нибудь настоящее?
— Книгу, например, — вставила слово Зоя. Но на неё никто не обратил внимания.
— Сначала айфон, а потом можно и что-нибудь ещё. Но не обязательно. Мы ведь не эгоисты, чтобы подарки себе требовать.
— Да, нам айфона вполне достаточно!
— Вполне!
— Что мы зря стоим, что ли? Хотя бы по одному в руки можно и подарить!
— Хотя бы… можно… по одному…
Мир готовился утонуть в слезах и соплях обиды. Никто, кроме Безбородова, не мог спасти мир. Мирон верил в свою силу безоговорочно. А ещё ему категорически не хотелось терять друзей — он по-прежнему так называл попрошаек из секты «Свидетелей Деда Мороза».
— Вы все написали мне письма?
— Все, все, все…
— Тогда ждите. Я сейчас. Быстро.
Он вынес ёлку и осчастливил десятерых доселе несчастных. После чего каждый из них уткнулся в свой персональный айфон, развалив организованную толпу на отдельные элементы. Больше никто не пел и не кричал, никто не прославлял кумира и ничего у него не выпрашивал. Все эмоции из мира реального переместились в мир виртуальный, где нашли себе достойное прибежище.
— Друзья, давайте поговорим о…
— Всё, дедушка. Больше ты им не нужен, — передав Мирону посох, Зоя развернулась и пошла к подъезду.
Безбородов, держа посох на вытянутых руках, поплёлся следом.
— Зоя!
— Что, Мироша.
— Он волшебный. Его нельзя брать простому смертному. Это чревато непредсказуемыми последствиями.
— А если последствий нет, значит, либо я непростая смертная, либо посох липовый?
— Нет, посох настоящий. Он сегодня дождь в снег обратил.
— Значит…
— Значит, мы с тобой не от мира сего. Мы с тобой другие. Волшебники мы, понимаешь?
— Понимаю. Не от мира сего. Я давно знала. Этим ты меня не удивил, Мироша. Нисколечко.
— Поэтому ты просто обязана стать моей внучкой.
— Вот ещё. Ничего такого я не обязана.
В смущении Безбородова явилось столько непринуждённого обаяния, что Бумбошкиной стоило большого труда не засмеяться. И ещё захотелось вдруг вытянуть руку, ткнуть пальцем в розовеющий нос любимого волшебника, и громко, как в детстве, просигналить: «Би-би!» Проснулось и засверкало во взгляде девчоночье озорство. Совсем недавно, несколько лет назад, Зоя ещё играла в «Казаки-разбойники» с друзьями и баюкала кукол в игрушечной люльке. И она не выдержала.
— Би-би! Не хмурься. Тебе не идёт!
Мирон включился в игру не сразу, с задержкой в несколько секунд. Зоя ловила изменения в его лице, улыбаясь одними глазами.
— Мороз — красный нос!
— Ах ты! Волшебников за носы дёргать, да я тебе…
— Не догонишь, не догонишь!
Она взлетела по лестнице на следующий этаж лёгкой звенящей птичкой. Он загромыхал следом, пытаясь прыгать через ступеньку, а иногда через две.
— Стой, негодница! Не уйдёшь! Догоню! Заморожу!
Задорный смех звенел над головой, переливался, волновал сердце.
— Не догонишь.
Она остановилась у двери его квартиры. Он обнял её и прижал к себе.
— Попалась!
— Попалась. Разве я могла не попасться? Никак не могла.
— И я попался. Представляешь?
— Мы оба попались? Бывают же совпадения.
— Получается, что бывают!
Они вместе фыркнули и уткнулись друг в друга носами. Их глаза стали большими-пребольшими, просто огромными. Казалось, что её душа может запросто сходить на чай к его душе. Или наоборот. Над кончиками носов их души соприкоснулись — и миры объединились. Стало тепло и уютно.
В этот день он так и не облачался в Деда Мороза, на улице старался выглядеть незаметно. Они гуляли по городу, купили торт с сердечками и цветы для её мамы. Вместе с ней пили чай и кофе. Листали альбом с фотографиями. Вспоминали. Потом он проводил Зою на вокзал.
— Всего одна неделя, Мироша. Одна неделька — и я
