то-есть, удачно потаксовав на своей машине, он покупал конфеты, печенье и игрушку и шел в детсад, куда ходил его младший сын от русской жены. Проводил час или два с ним. Саша любил папу. Еще бы: шестилетний малыш и Федя говорили на одном языке. Федя обожал с ним поговорить. Буквально душу отводил. Ему казалось, что только этот человечек его по-настоящему понимает и любит. Прощаться с сыном ему было тяжело. К следующему разу Федя готовился с момента расставания с ним. Потом бывали всякие причины, из-за которых приходилось откладывать встречу: то денег не было купить подарок, то машина ломалась, то где-то застрял, но Федя не забывал, что вот-вот скоро увидится с сынишкой. Фотографию его носил с собой и везде, где только можно было показывал ее, добавляя всякий раз, что на фото он не так хорош, как в жизни: на самом деле, его шестилетний сыночек – писанный красавчик.
Глава двадцать первая
Ранним утром, в пятницу, Савва поднялся на работу с тяжелой головой. Полночи провозился со своим сердцем. Скорая, вызванная женой, сделала какой-то укол, и он забылся. Сегодня можно было бы пойти к врачу, но вроде бы жжение в области сердца прекратилось. Ощущалась слабость. Конечно, полночи не спать! Савва обычно перед работой старался лечь вовремя. Сон – святое дело! Иначе откуда было взять энергию работать? Особенно, когда на работе надо было носить тяжести. Но, на этой неделе намечалась только легкая столярная работа. Савва не любил отпрашиваться, объясняться, уж лучше как-нибудь отработать.
– Ну как ты? – спросила Зинаида, заботливо заглядывая в глаза.
– Да ничего. Как будто отпустило, – морщился Савва.
– Вчера ты меня напугал, – она сочувственно гладила его по плечу пока он завтракал. На столе дымились горячие оладьи, которые он обожал.
«Молодец, Зинаида!» – подумал Савва и улыбнулся ей. Зина счастливо заулыбалась в ответ.
– Я так не хочу, Саввочка, чтоб ты шел сегодня на работу…
– Да, сейчас я чувствую себя нормально. Может, это и в самом деле был какой-то спазм сердца, как сказал врач, – успокоил он ее.
– Савва, пожалуйста, отпросись с работы, приди к обеду. Пожалуйста. – Она жалостливо-заботливо смотрела на него, предупреждая его желания: быстро подала полотенце вытереть руки, положила на оладик инжирный джем, подала. – А я сейчас же схожу в поликлинику, запишу тебя на прием. А?
Савва пожал плечами:
– Ну ладно, раз ты настаиваешь. – Он довольно тяжеловато встал из-за стола. – Приеду к часу где-то, если сумею отпроситься.
– Я запишу тебя на два или три часа. Хорошо?
– Хорошо. – Он остановился в дверях, прислушался к своему сердцу. Вчерашнего острого ощущение жжения не было, но что-то тяжелое и давящее, не сильно, но ощущалось.
«Эх, старею уже, старею», – подумал он с горечью. Улыбнувшись и кивнув Зинаиде, он пошел к калитке. В воздухе стоял запах мимозы. Она только что начала цвести. Савва покрутил головой откуда идет запах. У соседей рос маленький, но пушистый куст мимозы.
«Надо и себе посадить, – подумал он. – Да… стареешь ты, братец, – снова он обратился к себе, – каково тебе пришлось этой ночью. Дала тебе младшая дочь прикурить. Мало не показалось!»
Он не собирался никому говорить, что явилось причиной его сердечной боли. Тем более, он считал, что гнев дочери почти справедлив. Горько было сознавать, что никто его никогда и не поймет. И, как не крути – везде виноват он. На самом же деле это не так. Как это доказать Жене? Невозможно доказать, что мама ее житья не давала ее отцу. Что еще немного и можно было спятить от такой жизни. Что покоя ему не было ни дня в семье, никого не волновало. Дети были заняты своей учебой, на родительские ссоры и скандалы не реагировали, так как привыкли к ним. Они не представляли, наверное, что можно по-другому жить. Они даже в последнее время и не слушали его, а Наташа даже игнорировала его. Он чувствовал это своим нутром. А, как еще обращаться с отцом, который под материным «каблуком»? Это естественно, что и дочери его ни во что не ставили. Савва почувствовал, как опять защемило сердце. «Вот дурак, нашел, о чем думать», – одернул он себя. Как раз подъехал автобус, и он сел рядом с румяной блондинистой женщиной. Настроение улучшилось. Через минуту она что-то его спросила. Она оказалась приезжей, отдыхающей в пансионате «Адлер». Завязалась беседа и все сорок минут до Сочи они проговорили. Женщина получила исчерпывающую информацию из истории, географии города. Где какие культурные заведения, пляжи, рынок и прочее. Под конец, женщине явно не хотелось расставаться с таким галантным мужчиной.
«Какая приятная интеллигентная женщина, – подумал Савва, махнув ей в ответ из окна автобуса. – И почему мне такие не попадаются в жизни? Ирини – совсем безграмотная, Зинаида наполовину грамотная. Хотя, Марица тоже мало училась, а какая умница! Не в образовании дело. Главное – природный ум», – заключил он, но тут же вспомнил, что и Ирини от природы очень умна, а что толку?
Он почувствовал, как горечь опять подкатывает к горлу. «Да брось ты думать о своих печалях, – опять одернул он себя, – посмотри на красоту вокруг!»
То тут, то там можно было увидеть цветущую желтую мимозу и какие-то фруктовые деревья в розовых цветах, кажется, вишни. Нежные листья ивы подзеленили вислые ветви.
«Как хорошо, что весна пришла в феврале! – вздохнув, подумал Савва. – Скоро столько праздников: День Советской Армии, мой день рождения, Восьмое Марта, Первое Мая. А там лето. Возьму отпуск в июне или июле, поеду в Красную Поляну на недели две-три. Скорее бы!»
В автобусе постоянно тихо звучали современные песни, в основном в исполнении Пугачевой, но вдруг грянула любимая Саввина песня Градского «Оглянись незнакомый прохожий». Савве нравилось каждое звучащее слово песни. Да, он был согласен, что «ничто на земле не проходит бесследно», и что «первый тайм мы уже отыграли», и что «наша жизнь потому и прекрасна, что живем мы единственный раз», и что «как молоды мы были как искренне любили». Да, как он искренне любил Марицу. Как искренне был влюблен когда-то очень давно мальчишкой и, как до сих пор влюбленность эта осталась. И, как с этим не хочется расставаться.
Замелькали новостройки. Автобус остановился недалеко от строящегося пансионата. Савва глянул на часы. Приехал минута в минуту. Надо сходить в контору отпроситься после обеда. Из другого подошедшего автобуса вышел Михаил Маруфиди, троюродный брат. Он ездил на работу с центра «Чайсовхоза».
– Ну как братуха дела? – Приветливые
