декабря 2038
Анна, Алехандро, Лиза,
Вчера, прочитав ваши ответы, я ещё раз подумал над нашими спорами.
Вы все трое, каждый по-своему, даёте понять, что я, по вашему мнению, что-то важное теряю. Глубину чувств от классики. Тепло и смысл семьи и детей. Что-то человеческое.
А я вижу это совершенно иначе. Я не чувствую, что теряю. Я чувствую, что свободен. Свободен от навязываемых обществом стереотипов о том, какой должна быть «правильная» жизнь. Жениться, завести детей, читать определённые книги, чтобы считаться культурным человеком. Я сознательно отказался от всего этого и не испытываю ни сожаления, ни пустоты. Только облегчение.
Моя жизнь именно такая, какой я её хочу. И мне её достаточно.
Dmitry A. Sokolov.
Я дочитала письмо и отложила ноутбук. На террасе ненадолго повисла тишина.
Лиза, сидевшая напротив, задумчиво кивнула.
— Что ж… Человек чётко знает, чего хочет. И чего не хочет. Это достойно уважения.
Алехандро медленно кивнул, глядя в сад.
— Да. Он не оправдывается. Он просто объясняет свою позицию. И в этом он честен.
Я помолчала немного и добавила:
— Наверное, в этом и заключается главный смысл всех наших споров. Для нас свобода — это возможность глубоко привязываться. Для него — возможность оставаться свободным от таких привязанностей. И оба варианта имеют право существовать.
Лиза подняла кружку с остывшим чаем.
— Тогда за то, чтобы каждый оставался свободен по-своему.
Мы снова молча чокнулись кружками.
Правильный выбор.
Как-то поздним вечером, после одного из споров с Соколовым, разговор неожиданно свернул в опасную сторону. Мы расслабленно сидели на террасе, когда Лиза вдруг посмотрела на Алехандро с лёгкой, чуть провокационной улыбкой.
— А вот интересно… — начала она. — Если бы ты тогда выбрал не Аню, а меня? Как думаешь, чем бы это закончилось?
— Ты знаешь, что была в моём списке? — спокойно спросил Алехандро.
— Конечно, знаю, — Лиза усмехнулась. — Ты сам как-то ночью проговорился, когда мы втроём лежали. Номер двенадцать из сорока семи.
Алехандро поставил чашку и некоторое время молчал, поглаживая лежавшую на коленах Сол.
— Ты была бы очень плохим выбором, — сказал он наконец. — Я написал про тебя коротко: «Слишком жёсткая. Будет сопротивляться сильно. Риск». И отсеял.
Лиза громко рассмеялась.
— И правильно сделал. Я бы сопротивлялась жёстко и до последнего. Физически. Мы бы друг друга очень быстро сломали. И уж точно я никогда бы не приехала к тебе в Парагвай потом. Ни как «тётя Лиза», ни как кто-либо ещё. Мы бы просто уничтожили друг друга.
Алехандро кивнул.
— Именно поэтому я тебя и отсеял.
Я смотрела на них обоих и тихо произнесла:
— Значит… в итоге мне повезло. Несмотря на всё.
Лиза повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то очень тёплое.
— Нет, Ань. Это нам всем повезло. Особенно ему. Потому что если бы он выбрал меня, то сейчас никакой семьи, никаких путешествий и никаких таких вечеров не было бы. Было бы совсем другое — и скорее всего, гораздо более кровавое.
Алехандро долго молчал, а потом неожиданно спросил с лёгкой провокационной усмешкой:
— Выходит, я всё-таки правильно Аню выбрал?
Лиза резко фыркнула и посмотрела на него с притворным возмущением.
— Ого, какой самоуверенный монстр! Наглость просто зашкаливает. Ты серьёзно сейчас сидишь и ждёшь комплимента?
Она покачала головой, но улыбка стала мягче, почти ласковой.
— Хотя… да. С Аней у тебя действительно был шанс. Со мной — почти никакого. В этом вопросе, как ни странно, у тебя неожиданно оказался хороший вкус.
Лиза протянула руку и слегка, почти ласково, толкнула его в плечо.
— Так что сиди уж тихо и радуйся, что тогда не ошибся.
Цена отношений.
Дети уже спали, в саду стрекотали цикады, а над головой висело густое южное небо. Я пила травяной чай, Алехандро медленно перебирал пальцами мои волосы, а Лиза, закинув ноги на соседний стул, лениво покачивала стакан с соком..
Разговор начался с того, что я вдруг сказала:
— Иногда я думаю… как странно устроен человек. Мы боимся потерять свободу больше всего на свете, а потом сами же её добровольно ограничиваем. Ради другого человека. Ради детей. Ради того, чтобы не быть одному. Почему мы это делаем?
Алехандро усмехнулся, но в глазах была серьёзность.
— Потому что полная свобода — это пустота. Когда не за что держаться, нечего терять и не для кого оставаться. Точка невозврата — она же и точка опоры.
Лиза фыркнула, но без обычной резкости.
— Я за свободу. Очень за. Но я не боюсь привязываться. Просто я выбираю, к кому и насколько сильно. И если уж привязалась — то по-настоящему. Без этого «я всегда могу уйти в любой момент». От этого только хуже.
Мы проговорили ещё полчаса. Каждый из нас уже хорошо знал цену привязанности. В какой-то момент Алехандро посмотрел на меня и сказал:
— Интересно будет написать Дмитрию. У него позиция очень чистая, почти лабораторная. Интересно, что он ответит.
Я кивнула. Так спор и начался — не с письма Соколова, а с нашего собственного разговора на террасе.
На следующий день Алехандро написал первое письмо. Я прочитала его перед отправкой и добавила от себя несколько строк в конце. Лиза не стала писать сама — сказала, что присоединится позже, когда увидит ответ.
— Добавьте, что я где-то посередине. Я не против цепей, если они красивые и я сама их выбрала.
Тема: Свобода, привязанность и почему мы сами надеваем на себя цепи
От: Alejandro Moreno [скрыто]
Кому: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Дата: 5 января 2039
Дмитрий, привет, это Алехандро:
Вчера вечером мы втроём долго говорили о том, почему люди добровольно ограничивают свою свободу. Не потому что их заставляют, а потому что сами выбирают. Ради глубоких отношений, ради детей, ради чувства «это мой человек, и я его не отпущу даже тогда, когда будет тяжело».
Ты всегда очень последовательно отстаиваешь максимальную личную автономию. Мне интересно твоё мнение: где, по-твоему, проходит та грань, после которой цена привязанности становится слишком высокой? И есть ли вообще смысл в отношениях, если в них нет точек невозврата?
Анна:
для меня привязанность — это не потеря свободы, а её новое качество. Когда ты знаешь, что уже не сможешь просто взять и уйти, ты начинаешь работать над тем, что есть, вместо того чтобы искать лучшее где-то ещё. Это страшно. И очень по-человечески.
С уважением,
Алехандро, Анна.
Мы отправили письмо и теперь ждали, что скажет человек, для которого свобода — почти священное понятие, а любая серьёзная привязанность выглядит как добровольное заключение.
Тема: Re: Свобода, привязанность и почему мы сами надеваем на себя цепи
От: Dmitry A. Sokolov [скрыто]
Кому: Alejandro Moreno [скрыто]
Дата: 6 января 2039
Алехандро, Анна,
спасибо за важный и глубокий вопрос. Он заставил меня подумать.
Я прекрасно понимаю,
