смеялись, — ответила она, краснея. — Но раз уж меня пригласили на званый ужин, надо было приодеться.
— Ты очень хорошо выглядишь! — сказала я, подняв большой палец.
Еда была почти готова — оставалось только разложить по тарелкам. Пока Хёнчжу с любопытством осматривала дом, я начала одно за другим выносить блюда.
— Давай сначала суп — согреемся. Попробуй.
Я подошла к столу с миской в руках и увидела, как она достает из сумки подсвечник, свечи и бутылку вина и расставляет все на столе. Стоило зажечь свечу и налить вина — и атмосфера сразу стала по-настоящему праздничной. Бокалов для вина у нас не было, поэтому мы налили его в обычные кружки.
Мы одновременно съели по ложке супа. Он оказался еще вкуснее, чем я ожидала, — легкий и насыщенный. Пока мы наслаждались его ароматом, крышка пароварки на плитке задрожала, и из-под нее вырвался пар. Я поспешно выключила огонь и переложила треску на большое блюдо, Хёнчжу налила перечный соус в маленькую соусницу.
— Итак, сегодняшнее главное блюдо!
Когда стол украсила треска, он стал выглядеть совсем празднично. Некоторое время в доме слышались только восхищенные возгласы и звон столовых приборов.
— Вот это да, Чжиан, как ты за полгода научилась так готовить? У тебя настоящий талант!
Я улыбнулась, но тут поняла, что кое-что забыла:
— Одну минутку.
Я открыла шкаф и достала кардиган, который берегла именно для сегодняшнего вечера. Сняла фартук, накинула его поверх рубашки. Пожалуй, за все время жизни в этом доме я нарядилась так только сегодня.
— Все-таки на таком ужине нельзя быть неряхой.
Хёнчжу одобрительно улыбнулась:
— Именно. Я раньше думала, что все эти формальности — сплошная показуха, но теперь считаю: ритуал наряжаться нужен хотя бы затем, чтобы чувствовать собственное достоинство. Когда вдруг сжимаешься, когда уверенность проседает, — стоит вот так одеться, и сразу расправляешь плечи. Конечно, людям с врожденным чувством гордости не нужно подчеркивать его одеждой, но все же…
— Гордость… Давно я не слышала этого слова.
— Правда? А мне оно в последнее время все чаще приходит в голову. Я ведь уже больше пяти лет капитан «Ёнильхо». Кто бы что ни говорил, меня теперь ничем не смутить.
— Пять лет капитаном… Но «гордость» все-таки отличается от «уверенности».
— Уверенность — это, пожалуй, то, что можно призвать в любой момент, если захочешь. Помнишь, как ты сказала: «Я смогу жить на этом острове!» Вот это и была уверенность, разве нет?
Хёнчжу тихо рассмеялась, а я вспомнила, как выпалила тогда эти слова. Щеки невольно загорелись.
— Ой, давай не будем вспоминать!
— Гордость — другое. Это чувство, которое приходит после того, как ты шаг за шагом доводишь дело до конца и вдруг понимаешь: я сделала это своими руками.
«Я сделала это своими руками». Слово «гордость» прозвучало так, будто я слышу его впервые — так же, как и осознание того, что я действительно что-то сделала сама. Возможно, начав жить на острове, я все это время возвращала свою гордость. А Хёнчжу, будто невзначай, подсказала мне нужное слово.
— Ты много трудилась в этом году. И впереди будет еще много трудностей. Но ты продолжай идти вперед с высоко поднятой головой. Я верю, что ты справишься.
Мы еще долго говорили о прошедших месяцах, продолжая застолье. Слушая мои истории, Хёнчжу иногда удивлялась, иногда переживала, а иногда поддразнивала меня. Перед глазами словно пронеслась панорама всей моей жизни за эти полгода.
Убирая посуду после застолья, я так и не ответила на вопрос, который Хёнчжу вдруг бросила между делом:
— Кстати… Чжиан, а сколько ты еще собираешься жить здесь одна?
Эпилог
Мама,
Сейчас раннее утро. Я включила свет, села за стол и пишу тебе это письмо. Вокруг такая тишина, что слышно только, как карандаш шуршит по бумаге.
Я сейчас живу на острове под названием Сондо. Да, в нем тот самый иероглиф, который означает «сосна». Прошло уже шесть месяцев, с тех пор как в мае этого года я вдруг вышла из дома и приехала сюда. У вас там все хорошо? С папой и с сестрой все в порядке? Наверное, ты переживала, что от меня нет новостей… Хотя если я скажу, что у меня все просто отлично, ты наверняка не поверишь. Прости, что тогда сообщила о своем решении пожить одной таким коротким сообщением. И спасибо за то, что поверила в меня.
Наверное, тебе интересно, как я здесь живу и чем питаюсь. Ты, скорее всего, сильно удивишься, но Сондо — необитаемый остров. То есть в буквальном смысле остров, где никто не живет. Понимаю, что ты наверняка волнуешься из-за того, что я здесь совсем одна, поэтому-то я и не хотела тебе рассказывать. Но у меня правда все хорошо. Я уже более-менее здесь освоилась.
На острове полно еды. Здесь буквально повсюду есть то, из чего можно приготовить себе обед. Я ныряю и собираю морских ежей и абалонов. В одном уголке острова я разбила огород и выращиваю почти все необходимые овощи сама. Удивительно, правда? А на позапрошлой неделе я даже сделала кимчхи. Рис мне привозит знакомая из порта, единственная женщина-капитан во всей округе. Здорово, правда? Ее зовут Хёнчжу, и я многим ей обязана.
Каждый раз, когда готовлю еду, я думаю о тебе, мама. Иногда мне кажется, что я унаследовала твои кулинарные навыки. Во всяком случае, готовить мне не в тягость — даже в радость. Теперь я могла бы приготовить еду и для всей семьи. Конечно, вкус каждый раз получается немного разным, но мне интересно и приятно этим заниматься. Мне нравится готовить, потому что я вижу в своей тарелке результат приложенных усилий. Это приносит большое удовлетворение.
Признаться, за последние несколько лет на работе все было совсем иначе. Сколько бы я ни старалась, сколько бы ни билась, я не могла избавиться от ощущения, будто что-то сжимает меня и не дает двигаться. Когда я только устроилась в компанию, мне казалось, что смогу все… Но прошло время, я оглянулась и увидела себя — разочарованную, опустившуюся на самое дно. Наверное, тогда нужно было поделиться с вами своими переживаниями. Но это оказалось не так просто. Слова будто застревали в горле. Ведь этот этап жизни я считала своим самым большим поражением.
Почему я тогда без всякого плана села в машину и отправилась в порт Томун — до сих пор загадка даже для меня самой. Три часа пути до места, где у меня нет ни знакомых, ни
