Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75
не взглянул на полицейских, как будто ничего не случилось. Паша заранее ненавидел этого мудака. От запаха шашлыков заныло под языком.
Хаяо, угадав его мысли, взял два шампура, понюхал и протянул один Паше. Чунг сделал движение рукой, как бы защищая мясо, и опустил глаза.
– Приведите русского! – заорал Линч. – Кто здесь начальник?
Армянин пытался втолковать полиции, что он тут заведует производством. Его никто не слушал. Таджики сновали по огромному залу между коробок и деревянных поддонов. Минуты через три вышел русский, похожий то ли на Мэтта Дэймона, то ли на Вилле Хаапсало, только намного выше.
– Сразу видно, что начальник, – одобрил Хаяо.
Втащив Чунга с шашлыками, полиция заперла двери. Русский предложил им шампанского, Линч отказался. Паша попросил воды.
– Щас принесу, – ответил армянин.
Хаяо проводил его недовольным взглядом, как будто кучерявый хотел смыться.
– Собирай таджиков, – сказал Линч.
Русский пожал плечами и направился в соседний цех.
Паша уже шатался от усталости и чуть не вырубался стоя.
Армянин вручил ему двухлитровую бутыль воды. Паша присосался к ней так, будто не лежал на морозе, а пересекал пустыню где-то в Средней Азии. За мутными полосками полиэтилена он видел таджиков, которые носились в разные стороны, как духи сажи. Навстречу полиции выступил огромный печальный Тоторо с тесаком. Его левая рука лоснилась от бараньего жира, фартук был весь в коричневатых разводах.
– Дядь Миша, где остальные? – зевнул армянин.
Тоторо нахмурил широкие брови и поклонился Паше.
– Простите, что так получилось. Эти люди не достойны называться таджиками.
Следом за Тоторо вышел старый Карвай, видимо отец водилы, он плакал.
– Я отдам денги, – обещал старый Карвай. – Сколко надо?
– Нисколко, – Хаяо выплюнул жесткий кусок.
– Объясняю, – Линч покосился на тесак. – Ваши бараны действовали по предварительному сговору в составе преступной группировки. Хипстеру нанесли телесные повреждения средней тяжести.
Старый Карвай опустил голову. Паше показалось, что он переигрывает.
– Даже если вот этот потерпевший не напишет заявление, мы все равно должны их арестовать.
– Не тяните время, – предупредил Хаяо. – Вам же хуже будет. Ведите остальных.
– Я принесу, – лопотал старый Карвай. – Всё нормално будет. Ребята половину сейчас соберут.
Линч закатил глаза, как будто устал бороться с беспросветной тупостью:
– Кончай по ушам ездить! Вы совершили уголовное преступление, отдать деньги не получится!
Таджиков собрали в коптильном цеху. Хаяо и Паша просунулись между грязными полосами полиэтилена, которыми был завешен вход.
– Эти все в говне, а мы потом жрать покупаем, – сказал Хаяо.
Паша не слышал: он был готов облизать пустые стеллажи, такой там стоял запах.
– Ну что? – спросил Миядзаки.
Паша вглядывался в побелевшие от питерской зимы лица. Казалось, он попал в фильм Куросавы «На дне». Который, кстати, не входил даже в первую тысячу из Пашиного любимого списка, потому что Паша ненавидел социалку.
Таджики обсирались от страха, Паша это знал. И все же они смотрели на него с презрением. «Пидор, бездельник», – читалось в их глазах. Оранжевые линзы со знаком $, зеленые ботинки, сумка из конопли, штаны от очень крутого, но малоизвестного дизайнера. Он был похож на иностранца, который попал в СССР семидесятых. На одном из таджиков была, кстати, шапка «петушок», как у Пашиного отца в юности.
Паша уже ненавидел их всех. Он не был расистом, как и все либералы. Но конкретно эти таджики его бесили. Они прятали тех гондонов, которые бросили Пашу в ледяную дрисню, избили, ограбили, оставили валяться без сознания. Любой из них мог сделать то же самое.
– Это все? – Линч просунул голову в жалюзи.
– Вроде да, – скривил губы Хаяо. – У Расула спроси.
Годар явился через минуту, волоча Лесли Чунга.
За окнами поднялось новое красно-синее зарево. Паша слышал, как полиция бегает по зданию, до них долетали обрывки переговоров по рации. В цех втащили еще трех таджиков – один прятался в холодильнике, другой в пустой газели. Третий на ходу натягивал штаны.
– Достаем документы, – скомандовал Линч.
Тоторо проворчал, что не носит документы в спецовке.
– Поехали в отделение? – предложил Годар.
Два таджика под конвоем Годара сходили в подсобку за вещами. Духи сажи путались в одежде, открывали бумажники и протягивали карточки из ФМС – неловко, как будто у них замерзли пальцы.
Хаяо прищурился и повертел перед носом чью-то карточку:
– Сколько заплатил?
Двоих сразу увели – у одного разрешение было просрочено, второй не успел купить. Хаяо пристально вглядывался в карточки остальных.
– Ну чо, где твои-то? – зевнул Годар. – Зря, что ли, столько народу нагнали?
Паша вдруг понял: он забыл тех таджиков. Один точно был похож на Карвая, другой на Кунала Найяра… или на Шьямалана – индусы все на одно лицо.
Полицейские ждали. Паша тупо смотрел на лица таджиков. В свете галогеновых ламп они распадались на бесконечные отражения Карвая.
– Где остальные? – спросил Линч. – Сколько человек было на смене?
– Да вроде это все, – ответил русский.
Паша честно сказал, что не видит здесь нападавших. Бежать им было некуда – здание оцеплено. Значит, их прячут где-то еще.
– А если присмотреться? – подмигнул Линч.
– Вот этот, – твердо сказал Паша.
Чунг сразу ему не понравился – возможно, из-за глупой улыбки. Шашлычник попал под раздачу первым. Вторым Паша выбрал высокого горбоносого парня с широкими губами, похожего на верблюда. И третьим – пухлого низенького таджика, который слишком нагло смотрел.
– Все, поехали, – улыбнулся Хаяо. – Остальных – с Новым годом.
Таджики вежливо захихикали и хором начали поздравлять полицию.
– Он врет! – громко сказал русский. – Они тут все после смены!
– И чем докажешь? – спросил Линч.
– Вообще-то, есть записи с камер. Одна висит у главного входа, другая у входа на склад.
– Молодец, – кивнул Хаяо. – Комп забираем.
В цех втолкнули нового таджика, он орал и отбивался. От таджика валил холодный пар, как от замороженных продуктов.
Паша прислонился к стене и закрыл глаза. Стало светло, он лежал на воняющем кровью полу, и никто не обращал на него внимания. Русский спорил с женщиной в песцовой шубе. Он говорил, что сменщик еще не приехал и вообще ему надо встречать маму в двенадцать на Московском вокзале.
Женщина заметила Пашу и подошла к его бездыханному телу.
– Это ваш терпила? – спросила она.
Женщина стояла так близко, что Паша мог унюхать запах новых сапог и тяжелый смрад туалетной воды «Поэм» от Ланком. Такой пользовалась его тетка, пока не началась аллергия.
– Татьяна Николаевна, – женщина брезгливо протянула руку. – Я следователь, поедем побеседуем.
Паша сел.
В цеху не осталось ни одного таджика, только огромный печальный Тоторо махал метлой на заднем плане. Кучерявый беседовал с русским на повышенных тонах. Они решали, кто поедет в отделение.
– Вы трое – собирайтесь, – скомандовала Татьяна Николаевна. – Только курточку снимите и бросьте в багажник, когда будете садиться в машину. Вы на всяком дерьме валялись, а у меня новые чехлы.
Паша послушно снял куртку.
– Да не сейчас, а перед машиной, – Татьяна Николаевна запахнула шубу. Шлейф духов накрыл Пашу, заболела голова.
– А можно я маму встречу и потом приеду? – снова спросил русский.
– Нельзя! – гаркнула женщина.
Когда машина выезжала из
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75
