встала.
– Как вы думаете, сейчас мы сможем зайти в комнату моего отца?
Менеджер постучала в дверь папиной комнаты. Ответа не последовало. Она постучала еще раз и только после этого открыла дверь.
Папа лежал на кровати. Половина его тела свешивалась с края кровати, одна рука почти касалась пола.
Я опустилась на колени и попыталась перевернуть его. Но тело оказалось жестким и холодным.
Менеджер оправдывалась не переставая.
– Мне ужасно жаль. Я так извиняюсь! Мы думали, ваш отец спит. Вы же знаете, старики все время дремлют.
– Когда его проверяли в последний раз? – спросила я, не в силах унять дрожь.
– Должна быть запись. Я попрошу выяснить.
Менеджер вызвала на помощь медсестру.
Медсестра понятия не имела, как давно проверяли папу.
Я пристально смотрела на папино лицо. Он не выглядел слишком старым или больным. Я даже думать не хотела, сколько времени прошло с нашей предыдущей встречи. Глаза папы были закрыты. Казалось, что он спит.
Менеджер отвела меня в свой кабинет, усадила в кресло и придвинула коробку с салфетками. Я взяла одну, но слез не было.
– Я должна сообщить маме. И брату.
Меня по-прежнему трясло.
– Мы сами сообщим.
– Я убила своего отца.
– Нет, что вы!
– Он оказался никому не нужен.
– Мы хорошо заботились о нем.
– Он мертв. А вы говорите, что хорошо заботились о нем.
– Я сделаю все, что в наших силах, чтобы утешить вас и вашу семью.
Муж лежал на диване и курил, когда я вернулась домой.
Как только я закрыла за собой дверь, он сел и закричал:
– Где ты была? Почему не отвечаешь на звонки? Ты знаешь, который час? Я голоден!
– Папа умер.
Муж пошел за мной в спальню.
– Что случилось? – спросил он.
Я не ответила. Мне не хотелось ничего говорить. Он бы все равно не понял. Муж практически не знал своего отца.
– Скажи, что случилось.
– Я хочу прилечь. Я устала.
Тело мое обессилело, но разум был ясным. Я не могла лежать в постели с открытыми глазами, но и заснуть у меня не получалось.
Я даже не заметила, как муж скользнул под одеяло.
Его тело прижалось к моему, я слышала его дыхание. От мужа пахло сигаретами и чем-то еще. Я не могла понять, что это за запах. Возможно, у меня просто разыгралось воображение.
Муж медленно привлек меня к себе.
– Не плачь.
Я не плакала. Совсем.
– Может, тебе все же стоит поплакать? – тихо спросил муж. – Не сдерживай себя.
Я промолчала.
– Твой папа был добрым человеком. Он хорошо ко мне относился.
– Он ко всем хорошо относился.
– Раньше мы вместе с ним пили пиво.
– Мы не должны были отправлять его в дом престарелых.
Проснувшись утром, я увидела, что муж сидит на полу возле кровати.
– Может, позвоним дочери? – спросил он.
Я покачала головой.
– Нет. Я напишу ей.
– Твой отец ее очень любил, когда она была маленькой.
– Она его тоже любила.
– А как это известие восприняла твоя мама?
– Она опечалилась.
– Должно быть, для нее это стало ударом. Они столько лет прожили вместе.
– Она винит себя. Сказала, что должна была навещать его чаще.
– Он бы все равно умер, даже если бы она навещала его чаще.
– Я тоже ездила к нему редко.
– А как чувствует себя твой брат?
– Я не совсем поняла. Брат показался мне спокойным, но сказал, что наша семья стала распадаться.
– Возможно, он прав. Без отца семьи становятся другими.
– У меня теперь нет отца, как у тебя.
– Но у тебя все еще есть мать.
– Я ее почти не вижу.
– Что теперь будешь делать?
– Я должна организовать похороны. Надо попрощаться с папой как положено.
Я хотела перед похоронами навестить маму, но слишком нервничала, поэтому передумала с ней встречаться. Брат сказал, что мне не обязательно приезжать, – я все равно ничем не смогу помочь маме. Я почувствовала себя бесполезной и никчемной. Папы больше нет, и что бы я ни делала, я не смогу его вернуть.
Наверное, я и в самом деле приношу несчастье. Мой визит к папе стоил ему жизни.
Винит ли мама меня в смерти папы? Она такого никогда не скажет, но это не значит, что она так не думает.
Глава восемнадцатая
– Все мы сироты, – произнес муж.
– Ты заговорил как философ.
– Ты тоже станешь сиротой, если только не умрешь раньше матери.
Мы с братом вместе поехали в больницу, чтобы в последний раз взглянуть на тело папы. Потом его перевезут в крематорий для церемонии прощания.
Меня затрясло, как только я увидела брата.
Он похлопал меня по плечу.
– В этом нет твоей вины.
– Есть. Я не сразу пошла в его комнату, когда приехала.
– Даже если бы папа не умер в тот раз, это все равно произошло бы – позже.
– А могло и не произойти.
– Когда-нибудь произошло бы. Но по крайней мере, в тот момент там оказалась ты.
– Мы бросили его.
– Да, бросили. Мы все виновны в его смерти.
– Но на мне ответственность больше.
– Мы все умираем в одиночестве и в муках – даже если нас окружают заботящиеся о нас люди. Никто не составляет нам компанию на пути в страну смерти.
Папа подавился кусочком рисового шарика. Дом престарелых признал, что не уделял ему достаточного внимания, правда, с оговоркой, что папа умер бы в любом случае – даже если бы рядом кто-то был. Однако сам факт того, что в момент смерти отец оказался один, автоматически возлагал всю ответственность за произошедшее на дом престарелых.
Администрация «Сансета» предложила нам в качестве компенсации внушительную сумму – сто тысяч юаней – при условии, что мы не станем подавать в суд, поскольку они испугались, что о них плохо напишут в прессе. Вначале я очень хотела, чтобы администрация дома престарелых официально признала свою вину, – это означало бы, что я не несу в себе никакой смертоносной угрозы, однако в конце концов простой чек показался мне наилучшим вариантом. Даже если мы подадим на дом престарелых в суд, что в итоге мы получим, кроме денег? Причем сумма наверняка окажется меньше, чем та, которую нам предлагают сейчас.
– Что будешь делать с деньгами? – поинтересовался муж.
– Деньги принадлежат не мне, а маме.
– Они ей не нужны.
– И все-таки это ее деньги.
– Она отдаст их твоему брату.
– Может, и отдаст. Я всего лишь дочь.
– Пусть она напишет завещание.
– И как я, по-твоему, ей это предложу? Это все равно что сказать:
