Англии – меня совсем не интересует власть. Мне стыдно за себя, Чарльз прав, я эгоистка.
– Ну что ты, Диана, эгоисты не знают стыда! – отвечает мне Джеймс.
Я запустила процесс своего освобождения: не знаю, куда приведет меня эта дорога, но точно знаю, что хочу покончить с этой комедией. Каждое слово, которое я произношу на этот диктофон, наносит сокрушительный удар нашему браку с Чарльзом.
Эта исповедь – мое самоубийство в роли супруги принца. Но оно восстанавливает истину: никакой дружной семьи никогда не существовало, все эти счастливые фотографии – просто обман.
Я не вполне осознаю, что делаю.
Мой отец говорит, что униженный человек становится опасным. Я стала таким опасным человеком для английской короны.
Друзья Чарльза утверждают, что мои подозрения насчет Камиллы беспочвенны. Они хотят выставить меня сумасшедшей. Тем не менее я не буду рыться в письменном столе Чарльза в Хайгроуве, не буду опускаться до этой пошлости, размахивать тайными письмами и, вооружившись доказательствами, трубить о печальной правде всем не верящим.
Тем временем в письменном столе Эндрю Мортона кто-то порылся. В очередной раз приехав в Кенсингтон, Джеймс шепнул мне об этом. Так что информация о работе над моей второй биографией просочилась в Букингемский дворец. Всех охватил ужас. А что, если она окажется достовернее первой? Что, если правда выйдет наружу? Чарльз рискует потерять репутацию идеального супруга…
История превращается в детективный роман.
Во дворце пытаются вычислить крота, ответственного за утечку информации. Меня, конечно, сразу заподозрили. Колтхерст избежал этой участи, он под защитой своего почетного статуса врача. Неужели в моей квартире и правда спрятаны микрофоны? Джеймс посоветовал мне установить глушители звука. Вот до чего мы дошли… Время поджимает, нужно закончить книгу как можно скорее.
Мое фото на обложке – работа Патрика Демаршелье. Я и представить себе не могла, что когда-нибудь буду похожа на эту женщину в черной водолазке с таким прямым и пронзительным взглядом. Я показала фотографию Саре, и она, боясь обидеть меня, произнесла: «Не пойми меня неправильно, но ты так изменилась…» И вдруг на выдохе: «Ты стала просто нереальной красоткой!»
Мне трудно соотнести себя с этой женщиной на снимке. Теперь я позволяю себе одеваться в черное: нелюбимый цвет Чарльза, запрещенный вне траура, стал символом моего протеста.
– Между девушкой на помолвке в старомодном синем костюме и этой звездой глянцевых журналов – словно тысяча лет разницы, – настаивает моя сестра.
Это правда, и я размышляю вслух:
– Думаешь, если бы Чарльз познакомился с этой девушкой, уже лучше знающей, как обращаться с мужчинами, он бы влюбился в нее?
– Хватит мучить себя, Королевишна.
Этот вопрос не дает мне покоя. Я должна была краситься, смотреть ему в глаза, слушать его… как миссис К. Но я еще не умела этого. Чтобы стать настоящей женщиной, нужно время.
Ответ Чарльза на слухи о книге Эндрю Мортона не заставил себя ждать.
Чарльз согласился, чтобы его биографию написал телепродюсер Джонатан Димблби, да еще и повысил ставки, пообещав сняться в двухчасовом документальном фильме для канала ITV.
Как и предполагалось, моя биография «Diana, her True Story»[22] появится в книжных магазинах в июне, тогда как книга о принце выйдет в ноябре. Его биограф захотел встретиться со мной. Я улыбалась ему даже больше, чем нужно, и, прибыв с огромным чемоданом предрассудков, уходил он уже налегке.
Публичная битва между мной и Чарльзом происходит посредством биографий, мы перебрасываемся обвинениями при помощи наших авторов.
Я перечитала и поправила каждую строчку в книге Эндрю. В ней звучат мои слова, мой голос, голос униженной женщины. Королевскую семью не обманешь, мое участие в проекте будет очевидным. Но я собираюсь лгать до конца, следуя примеру Чарльза. Мой отец переживает за меня, ему не нравится эта война против короны – битва проиграна заранее, уж он-то знает, он служил при дворе. Мне стоило объяснить ему, что эта книга дарит мне возможность проявиться, вместо того чтобы окончательно потерять себя в системе. Я не нападаю на них, я пытаюсь спасти себя.
Эндрю Мортон начал предлагать книгу издательствам и вести переговоры о публикации рекламных отрывков. Некоторые газеты отказались писать об этой истории, ссылаясь на ее непристойность, другие опасались негативной реакции власть имущих.
Интерес проявила только желтая пресса, но это нам не годится. Было бы унизительно стать очередной героиней рубрики «Откровения звезд». Руперт Мёрдок предупредил Эндрю Мортона: «Они попытаются уничтожить вас, будьте очень осторожны, эти люди не остановятся ни перед чем».
«Эти люди» – семья моего мужа. Хотя им прекрасно известно о моих страданиях, особенно принцу Филиппу: я знаю, что он смягчит гнев королевы. Мортон убежден, что участвует в спасательной операции. Он не просто рассказывает историю несчастной принцессы, он помогает женщине, которая завязла в ужасной системе и пытается выбраться наружу. Я же и та и другая. Мой телефон прослушивают, так что мы не разговариваем лично, но Джеймс передает мне все его слова.
Эндрю пришлось провести секретную операцию, чтобы напечатать книгу и распространить ее в Великобритании. Британские книгоиздатели боятся последствий не меньше, чем именитые журналисты. В конце концов биографию напечатали на самом севере Финляндии. Первые экземпляры провезли в Англию, спрятав их в грузовике с какими-то сладостями. Тысячи томов «Истинной истории» прятались под конфетами! Это меня веселит: что там Чарльз говорил? Что я похожа на конфетку?
Хорошая новость: редакция The Sunday Times все-таки согласилась опубликовать несколько страниц. Главный редактор Эндрю Нил сначала категорически отказал нам, но, прочитав рукопись, был настолько потрясен, что пообещал Мортону защищать книгу до последнего. Он проявляет настоящее мужество и ставит на кон свою карьеру. Он верит мне, и я всю жизнь буду ему за это благодарна. Мне удалось передать читателю свои эмоции. Обстановка перед публикацией напряженная, всюду царит страх. Некоторые отказываются от сделанных для книги признаний: никто не хочет, чтобы его цитировали.
Сара спрашивает, предупредила ли я свою свекровь о выходе книги.
Как я могу расстроить королеву? Как я могу лгать ей после того сдержанного сочувствия, которым она наградила меня во время нашей последней встречи?
Королева вызвала меня на разговор.
Я совсем не горжусь собой. С тяжелым сердцем, но глядя ей прямо в глаза, я буду настаивать, что не принимала никакого участия в создании этой книги. Сжимая кулаки до боли, я слышу, как из моих уст выходит эта ужасная ложь: «Я впервые слышу о существовании этой книги». Мне стыдно, я себя ненавижу, я недостойна этой женщины, недостойна личной беседы с ней. Мои ногти недостаточно впиваются в ладонь, мне нужно надавить сильнее, причинить себе боль. Я солгала, хотя все мое
