Оператор решал: сжалиться над женщиной или нет. Одно дело, когда в подсобке свалены и ждут очереди грязные ковры, и совсем другое, когда «пахучие». – Ну-у-у, в принципе можем сейчас забрать, а на следующей неделе почистим, высушим и привезем. Только это дороже.
– Я согласна.
– Сильно дороже, – прокашлялся мужской голос в трубке.
– О-хо-хо, – горестно вздохнула Галина, надеясь, что ее все-таки пожалеют и не заломят цену. – У меня нет выхода. Записывайте адрес.
Видимо, день был неблагоприятным, или еще какие-то планеты сошли с ума, но в соседней квартире, за стенкой, разгорались не менее драматические события.
Муж Нины Николаевны провел последние три дня отпуска в непрекращающейся пьянке. До выхода на работу оставался всего день. Растормошить пьяного мужа или получить хоть какой-то более-менее внятный ответ у женщины не получилось. И она позвонила сестре, которая работала в больнице.
– Тома, привет. Снова нужна твоя помощь. Мой «шкаф» три дня в запое. Совсем я с ним умаялась. Лыка не вяжет, а послезавтра на работу. Спасай! Помоги, пожалуйста.
– В каком он состоянии? До больницы доберетесь?
– О чем ты! Он даже до туалета не может, – хлюпнув носом, пожаловалась Нина Николаевна.
– Хм-м. Сейчас есть такая специальная служба по выводу из запоев. Приедут, капельницу поставят, чем надо, нашпигуют, и, если досмотришь, чтобы больше не пил, завтра будет огурцом. Правда, малахольным, – устало, без всякого ехидства констатировала Тома. – Надо бы три дня прокапать.
– Прослежу. Не переживай. Давай присылай свою службу. Только предупреди, что он большой и тяжелый. Может, двойную дозу, а-а-а?
– Там разберутся, – вздохнула Тамара и положила трубку.
Окна квартиры выходили как раз в сторону подъезда, и Нина Николаевна стала терпеливо дожидаться специальную скорую помощь, пока не услышала стоны и бормотание мужа. Женщина спохватилась, быстро налила большущую кружку воды и ринулась в комнату готовить мужа к приходу врачей.
А из соседнего открытого окна поглядывала Галина. Она боялась пропустить работников службы быта. Быстро темнело. Домофон у нее не работал, поэтому она уже сбегала на первый этаж, открыла и подперла дверь специально приспособленным для этого кирпичом. Переловила своих кошек и закрыла в спальне.
Тут во двор въехала старая зеленая «газель», из которой, лениво переговариваясь, вышли двое.
Галина обрадовалась и выскочила в подъезд, как чертик из табакерки. Она широко распахнула двери и с надеждой посмотрела на двух поднявшихся на этаж крепких мужчин в темно-бордовых халатах.
– Вы ко мне?
– Наверное, да, – осторожно сказал тот, что поменьше ростом.
– Что за запах? – не сдержался второй и сморщил нос.
– Это кое-кто надул, – смущенно хихикнула Галина.
– Где он? – строго спросил второй.
– На полу. В зале.
Мужчины переглянулись.
– Вы только помогите мне его из-под дивана достать. Тяжелый, собака, – продолжала тараторить Галина.
– Из-под дивана? – замерли на пороге работники.
– А что он там делает? – как-то подозрительно прищурив глаза, спросил второй.
– Так его место там. Он всегда там лежит. Можно сказать, с годами приклеился к ножкам.
Ничего не подозревающая хозяйка бесхитростно улыбалась. Она не понимала, почему мужчины топчутся на пороге и не проходят дальше.
Врачи снова переглянулись, в этот раз многозначительно, словно поговорили, поиграв бровями. Они начали подозревать, что у дамы белая горячка и что это как раз ее надо выводить из запоя. Маленький прислонил сумку к стене, покопался в ней, достал шприц и сделал шаг из темного подъезда в квартиру.
Взгляд Галины зацепился за бейдж. Она смешно сморщилась, наводя резкость без очков. Ничего не увидела и потянула пальцами за уголки глаз, которые сузились до щелочек. При этом стала похожа на прищурившегося японца. Врачи хмыкнули хором. Радостно. Словно клад нашли.
– «Наркологическая скорая помощь». Сенов Антон Алексеевич, – тем временем медленно прочитала Галина.
Сначала у нее округлились глаза и открылся рот. Она, туго соображая, хлопала густо накрашенными ресницами… потом замерла, фыркнула и разразилась истерическим хохотом, разбрызгивая слюни.
– Это… это… ох, нимаху. Это психушка?! – Хохоча, она сползала по стене, ее трясло и выгибало.
– А вы что, психушку ждете? – вдруг спохватился Антон Алексеевич и спрятал руки за спину.
– Тише, тише. Спокойно, – уговаривал маленький.
Он подхватил Галину под руку и потянул на себя, слегка переборщив. Галина грузно завалилась сверху, не переставая ржать и брыкаться. Оба покатились по полу. Антон Алексеевич прицеливался, чтобы сделать укол, но пара так активно двигалась, меняясь местами, что не рискнул. Он шустро спрятал в чемоданчик готовый шприц и начал акцию спасения. Только теперь уже не алкоголика, а второго врача, которого дамочка от души приложила бюстом. Хорошо хоть голова доктора там не застряла.
Пуговицы на халатике не выдержали возни в партере и вырвались с мясом. Вставная челюсть Галины резво выпрыгнула и спряталась в темном углу от греха подальше. Так что поднималась дама уже почти голая, в одном нижнем белье. Увидав в узком зеркале свое отражение и бордовое беззубое лицо, она снова истерически засмеялась. Врачи больше не раздумывали. Они ловко накинули на плечи дамы плащ и под руки потащили заливающуюся Галину на улицу.
Водитель выскочил из машины и предусмотрительно открыл двери. Потом почесал лысую макушку и пробормотал:
– Вроде говорили, что к мужику вызывали. Большому и тяжелому.
– Точно! Твою ж… дивизию! – выругались врачи, осоловело заморгали и, от неожиданности ослабив хватку, уронили Галину, которая снова зашлась смехом. Она каталась по земле, держась за живот и захлебываясь от хохота, пыталась что-то сказать.
– Ха-ха… Хр… К… хи-ха-ха со-се…
До врачей стало доходить, что случилась путаница. И тут они тоже загоготали. Громко, со всей мужской силой и азартом.
– Квартира какая? – сквозь смех с трудом выдавил Антон Алексеевич, обращаясь к водителю.
– Кажись, третья. Сейчас погляжу, – растерянный водитель нырнул в машину и вышел с путевым листом. – Да. Третья.
Галя не могла говорить, потому одной рукой тыкала в себя, а второй показывала четыре пальца.
Ржач поднялся такой заразительный, что ничего не понимающий водитель тоже присоединился.
В это время Нина Николаевна вернулась на наблюдательный пункт к окну и с завистью смотрела на умирающих от смеха людей. А вот когда эти люди подошли к подъезду и через минуту позвонили в двери, ее разобрала злость. Она открыла замок и, поджав губы, прошипела:
– Ничего смешного в этом не вижу. Заходите.
Ван Шаргот
Записка цвета сочного цитруса
Мы решили с тобой дружить,
Пустяками сердец не волнуя.
Мы решили, что надо быть
Выше вздоха и поцелуя…
Эдуард Асадов
День первый
Шаги неторопливые и тяжелые. Их
