Лекарство от зла - Мария Станкова

— Они будут очень рады.

— Погодите! Мне очень нравятся эти стульчики!

— Иди!

— И только внизу на улице, в тени деревьев три женщины осознали, что такое страх. То, что ползет вниз, между лопаток. Всегда по спине. Всегда.

— Я не могу в это поверить!!! Вы предали меня!

— Глупости, Фанни! Мы просто испугались.

— Нет. Мне было не страшно. Совсем. Мне было жалко ее. Она такая старая. Она… умрет…

— Мы все умрем.

— Очень успокаивает.

— Мы должны были это сделать. Это было так просто. Больше она нам не откроет.

— Человек постоянно лжет.

— Эта женщина во второй раз не поддастся.

— Я не могу ударить женщину, которая не может стоять на ногах.

— Я умираю.

— Я же сказала, что мы все умрем.

— Да ну вас! Обеих!

Дверь старого кооператива открылась. Вышел мужчина, точнее старичок, и засеменил по улице. Стефана пристально смотрела на него. «Почему эти старики живут? А я умираю?» Она побежала к двери, пока оформляла в голове предложения. Победоносно остановила дверь ногой и улыбнулась сама себе. Лили подбежала к ней, еще не поняв, что происходит. Суска стояла и анализировала свое ощущение страха. Обдумав, она пошла к Стефане. В этой двери было что-то притягательное. Таинственное. Магнетическое. Стеф была права. Человеку обязательно нужно сделать в жизни что-то плохое. Тогда и Бог его заметит.

И дверь закрылась. Навсегда.

Они поднялись на третий этаж. Молча. Не стали звонить. Толкнули дверь. Она отворилась. Молча зашли в коридор. Старушка сидела на кухне и ела прямо из кастрюли, потому что не могла мыть тарелки.

Венера была отвратительна сама себе. Она ненавидела беспомощных. Была властной. Сильной женщиной в непослушном теле. Она была чистоплотной. Раньше. А сейчас даже не могла помыться сама. Она ненавидела ходить по большой нужде! Биде не спасало… Как противна старость. Какая вонь от тела! Ее мыли раз в неделю. Один раз! Как обидно. Ее взгляд оторвался от холодной еды и уперся в трех женщин, заслонивших собой дверной проем. Они смотрели на нее с омерзением! Она и была ужасна. Ее челюсти усохли, и протезы прилипали к пище. Она поправляла их языком, чтобы жевать еду.

— У меня нет денег, — сказала Венера и оголила розовую пластмассу с прилипшей к ней кашеобразной едой.

— Нам не нужны деньги. — Лили затошнило. Она сглотнула кислую слюну. Снова затошнило. Опять сглотнула. — Хочу воды!

— Вы подпишете эти документы, — сказала Стефана устало и сделала шаг вперед.

— У меня ничего нет.

— Я хочу только вашу квартиру. После вашей смерти.

— Она не моя.

— Мы все проверили. У вас нет наследников. Все ваши родные живут в Австрии. А их дети — в Америке. Вы здесь совершенно одна.

— Это квартира моего племянника.

— Нет. У вас нет племянника…

— Это не имеет значения. Квартира будет моей!

— Зачем вам эта квартира?

— Потому что я умираю.

— Умираете? Тогда вам не нужна квартира.

— Давайте не будем спорить. Мы не хотим вас обидеть. Просто подпишите здесь.

— И вы уйдете?

— Да.

— Можно я возьму эту куклу?

— Не трогайте мои вещи!

— Ведьма!

В этом доме все было липким. Знакомое ощущение. Лили привыкла к клейким ручкам на дверях, грязному полу, немытым приборам… Все липнет. Ребенком она ела сахарную вату. Все становилось липким. К ее сладким пальцам приставали пыль, грязь, волосы. Однажды приклеился муравей. Он шевелил своими лапками, а Лили пыталась догадаться, о чем думает этот прилипший муравей. Так и не поняла.

Лили смотрела внимательно. Там, где грязнее всего, там находится сокровище! Липко и грязно. Ты каждый день прикасаешься к тому, что тебе дорого. Трогаешь его. Хочешь убедиться, что оно на месте. Что «твое самое дорогое» никуда не делось. Вот!

— Ха-ха-ха!

— Что?

— Идите сюда!

— Куда?

— Сюда, сюда!

— Я вызову полицию! Убирайтесь! Я все подпишу!

— Вот это да!

— Я же говорила вам!

— Это что, золото?

— Ну не никель же.

— Господи, какой большой!

И вправду он был большой. Даже огромный для изумруда. Еще были сережки. Монеты.

— Это, случайно, не компенсация за вашу убитую семью?

— Убирайтесь! Берите все и убирайтесь!