заготовлена. – Это слишком опасно!
Обычно Даша сидела за первой партой и вообще не интересовалась миром за спиной. За все время учебы Илья слышал от нее не больше трех слов, обращенных к нему. Кажется, это было: «Калинин, ты дежурный».
Сейчас дива смотрела ему в глаза, и надо было реагировать. Ценой неимоверных усилий Илья отклеил язык, но не придумал ничего лучше, чем спросить в ответ:
– Ты за меня переживала?
– Калинин, ты идиот?
Он широко улыбнулся. Разговаривать с Дашей было приятно.
– Рассказывай, если хочешь.
– Совсем не боишься?
– Мне все равно ничего не будет, – в голове крутилось столько вопросов: как она нашла его здесь, что делает после уроков и согласится ли с ним погулять, но вместо этого Илья совершенно равнодушно прошел мимо. От девушки повеяло легким ароматом цветов, и он чуть не споткнулся на лестнице.
Четырнадцатое февраля в школе – это всегда дата волнительная. В этом году праздник особенно ждала Алиса. Именно ей не повезло влюбиться в Никиту, друга Ильи, в чем она и решила в этот день ему признаться. Она караулила предмет обожания утром в раздевалке с колотящимся сердцем и валентинкой.
Пришел. Разделся. Снял шапку и… Девушка ошеломленно моргнула. Перед ней стоял совсем не голубоглазый красавчик с черной гривой. Череп у Никиты был совершенно лысым, немного приплюснутым, с синеватым оттенком. Яркость глаз на этом фоне как-то сразу померкла, зато проявились огромные уши и внезапно большой нос. Сердцебиение восстановилось. Алиса разочарованно отступила, спрятав валентинку за спину.
– Тебе идет! – со смехом врал Никите в этот день каждый встречный знакомый.
– Знаю, – он терпел повышенное внимание к своей персоне стойко.
– Почему подстригся?
– К празднику, – про несостоявшееся признание Никита так никогда и не узнал, но глубоко в душе у него было чувство, что он все сделал правильно.
Только Даше было не до общего веселья. Она наблюдала за последними событиями в классе со все большей тревогой. Ее немного настораживали частые взгляды Калинина. Почему он смотрит? Интересно, кто-нибудь раньше угрожал ему? Значит ли это, что он помнит о предупреждении, но останавливаться не собирается?
Ситуация складывалась серьезная.
Если и совершать низкий поступок, то рассказывать все надо сразу завучу, чтобы наверняка. И не то чтобы Даша не доверяла классной, но все знали, что Анна Аароновна – это столп! Глыба! Человек, способный устранить любую проблему в зародыше.
От решительного стука тяжелых каблуков в коридорах школы дрожали стекла. Заведующая учебной частью шла, как огромный крейсер, а волны учеников разбегались у нее на пути.
Доносчица подошла.
– Здравствуйте, можно мне с вами поговорить?
– Пойдем! В чем дело, рассказывай.
– У нас в классе произошло ЧП!
Крейсер замедлил ход:
– Снова 9-й «В»?
– Да. Никита у нас сегодня побрился.
– Я видела. Немного вызывающе, но стрижка аккуратная, – завуч неодобрительно покосилась на длинные распущенные волосы Даши.
– А подбил его на это Илья Калинин.
– Ему бы самому подстричься.
– Дело не в этом. Понимаете, мне кажется, что он с друзьями организовал какую-то секту.
Мимо пробежала учительница химии:
– Анна Аароновна, экзамены обсуждаем через пять минут, все уже собрались!
– Иду, иду! – закивала завуч. – Какая секта?
– Илья вышел на лед, Никита побрился, а до это-го один мальчик поцеловал меня в коридоре… – Даша вдруг услышала себя со стороны и замолчала.
Аароновна вопросительно приподняла бровь, ожидая продолжения, но в продолжение узнала только о том, что Авсеева стошнило от переедания шоколада. Неубедительно.
– Поцелуи в коридорах – это нарушение дисциплины, я с тобой совершенно согласна, – показалось или на лице железного завуча промелькнула улыбка? – Насчет Калинина. После того случая приходили его родители, мы с ними все подробно обсудили. Они со своей стороны принимают меры, а еще очень поддерживают школу.
– Так он и есть организатор!
– Даша… Даша ведь? Надо бы Илье помочь с учебой, – Анна Аароновна хотела было доверить вечной отличнице с доски почета шефство над отстающим, но потом вспомнила, какой сегодня век, и передумала. – Ничего. Не важно.
Прозвенел звонок. Коридор опустел.
– Если есть еще вопросы, обсуди сначала с классным руководителем. А сейчас мне пора, до свидания! – И завуч плотно закрыла за собою дверь учительской.
Даша плелась обратно, так ничего и не добившись. Впервые в жизни ее вера в авторитеты пошатнулась.
Труд создал человека. В гимназии на канале Грибоедова этим процессом среди юношей уже полвека руководил Ринат Маратович.
Класс привычно спускался по боковой лестнице, распадаясь на два потока. В высоких окнах мастерской угасал зимний день. Включили свет. Парты-верстаки, два станка, в дальнем углу между стеллажами – дверь в кладовку. Еще высокий шкаф и выцветшие плакаты по технике безопасности на стенах.
Трудовик свое дело любил, к детям относился с теплотой, доверием и неизбежной за столько лет в профессии долей равнодушия. Обычно в начале урока он давал общее направление работы, а потом отправлялся пить чай.
Когда за учителем захлопнулась дверь, Илья Калинин объявил:
– Ну что, парни, погнали?!
«Секта» дружно побросала орудия труда и расставила стулья в круг.
– Садись! – в центр Илья торжественно поместил учительское кресло. Тихий Олег Одинцов неуверенно занял почетное место.
Организатор подошел к шкафу, где стояли лучшие работы учеников, и снял с верхней полки небольшую шкатулку, покрытую темным лаком. Трудовик демонстрировал ее как образец резьбы по дереву.
– Все помнят правила? – оглядывая одноклассников, Калинин с серьезным видом приложил палец к губам, напоминая им про клятву о неразглашении. – Если кто-то хочет уйти, то двигайте сейчас.
Никто не пошевелился. Олег, если чего-то и хотел, то вообще не просыпаться сегодня утром.
Это Илья Калинин предложил им игру. На одном из свободных уроков труда в приступе безделья каждый написал на полоске бумаги задание, а потом собрали все и перемешали.
Первым тащить жребий тогда вызвался Дэн. Все согласились. Во-первых, Денис Авсеев шел первым в журнале. А во-вторых, незыблемый алфавитный порядок притуплял чувство самосохранения.
С тех пор раз в неделю один из них вслепую выбирал для себя испытание. Все просто. Каждый был и автором, и участником, и судьей. Сейчас оставалось еще десять записок. В них десять заданий. Десять шансов рискнуть или… Впрочем, никакого «или» не было.
В тот самый первый день Одинцов долго не мог придумать ничего подходящего. На улице в начале зимы стояли морозы, и он написал «пройти по льду». Ему казалось, это довольно легко выполнить, даже если сам вытянет, и в то же время не будет стыдно за слишком простое задание, если другие узнают автора.
Все это время, пока жребий тянули другие, Олег
