class="p1">Женщина, глядя на покрасневший бульон, удивилась:
– Интересная задумка.
Не получив никакой реакции в ответ и заметив неприветливое выражение лица хозяина Чэ, она растерялась и решила, что рассердила его.
– Не обращайте внимания, – шепнула Чхэи. – Он со всеми такой.
Гостью это не успокоило, и она все так же напряженно посматривала в его сторону. Чтобы ее приободрить, Чхэи разделила для нее палочки. Но каждый раз, когда женщина подхватывала ими лапшу, ее локоть покачивался, и белоснежная накидка то и дело грозилась угодить в тарелку.
– Эх, знала бы, что буду лапшу есть, надела бы что-нибудь попроще. Похоже, с нарядом я все-таки перестаралась, – смущенно улыбнулась гостья и чуть пододвинула тарелку к Чхэи. – Вы не голодны? Я могу поделиться.
– Нет, спасибо, я уже поела. – Чхэи торопливо отодвинула тарелку обратно, обожглась и тут же отдернула руку.
Гостья ела тихо, не издавая ни звука. Она не втягивала ниточки лапши, а аккуратно клала небольшое количество в рот и беззвучно пережевывала их. Тишину в лавке прерывал только едва слышный стук палочек по тарелке и звук воздуха, который женщина выдувала, чтобы остудить лапшу. Она прожевала, проглотила небольшую порцию куксу и удовлетворенно выдохнула.
– Это такое удовольствие – разделить с кем-то ужин и поговорить по душам. Мы с родителями никогда не собирались за семейным столом, только по случаю дня рождения.
– Ну, это не для всех в радость, – вздохнула Чхэи. – Из-за этого правила, что обязательно нужно праздновать дни рождения вместе, у меня никогда не получалось отметить свой с друзьями. А так хотелось сходить с ними в пиццерию или в караоке попеть.
Чхэи вспомнилось, как она с семьей отмечала свой день рождения. В гостиной стоял низкий столик, на который накрывала мама. Папа знал, что только в этот день она многое позволяла Чхэи, поэтому каждый год приносил из кондитерской самый большой торт. Непременно чизкейк, ведь он был любимым у его дочки. Мама ворчала, что торт слишком огромный, но все равно украшала его свечками. Стоило папе попытаться надеть дочке праздничный колпак, как начиналась веселая беготня, и, обессилев, Чхэи наконец садилась за стол. В комнате выключался свет, и родители пели ей всем известную мелодию, пока девочка наблюдала за мерцанием огонька на свечках.
– Похоже, у вас очень дружная семья, – горько улыбнулась женщина. – Оглядываясь назад, я понимаю: ни один мой день рождения не обходился без того, чтобы у меня не болел живот. Я была привыкшая к тому, чтобы есть одна, поэтому за столом с родителями чувствовала себя нервно и напряженно. Потом ночью корчилась от боли в одиночестве – так праздник и заканчивался.
Чхэи машинально провела пальцем по вышитому на груди рисунку с кусочком торта. Хоть девочка и ворчала на родителей, что уже не ребенок и зачем эти глупости для детей, но в глубине души она любила, что они посвящали ей целый день. «Наступит время, когда придется встречать день рождения без мамы и папы, – думала она. – И тогда даже самый грандиозный, пышный праздник будет ощущаться пустым».
– А после свадьбы жить стало интереснее. И ужинать стало приятно, и дни рождения справлять. Муж у меня готовил очень вкусно. Я всегда ела мало, скорее ковырялась в тарелке, но замужем набрала почти десять кило. – Она засмеялась и двумя пальцами ущипнула себя за живот, хотя лишнего веса у женщины точно видно не было. – Он умер первым, и я на него злюсь за это. Однако я сдержала обещание, данное ему. Ела вовремя, приемы пищи не пропускала, о себе заботилась.
Animato – оживленно. Заговорив о муже, женщина наконец воодушевилась, и Чхэи не упустила шанса продлить ее хороший настрой:
– Как вы с ним познакомились?
– Как-как… В наше время людей знакомили друзья или родители, и все ходили на свидания вслепую. Меня отец все заставлял с ним встретиться, так и вышла замуж.
От смущения у гостьи загорелись щеки, и ее речь сменилась на неловкое бормотание. От Чхэи не скрылась ее реакция, и она принялась упрашивать женщину рассказать про мужа побольше. Выдержать такого напора гостья не смогла и отложила палочки. Так незаметно началась вторая часть произведения. Staccato – отрывисто бледные кончики пальцев застучали по столу. Зазвучала бодрая, ритмичная мелодия.
– Сначала меня все в нем удивляло. В тот день был снегопад, и он опоздал на нашу встречу. Извинился за опоздание. Никто никогда раньше передо мной так не извинялся. Все в нем было в новинку: он задавал вопросы и ему искренне были интересны мои ответы; он спрашивал разрешения, прежде чем взять меня за руку или приобнять; смотрел в глаза и улыбался. Постепенно удивление сменилось спокойствием, дистанция между нами сократилась, диалоги стали длиннее. Вскоре он сделал предложение. – Пальцы, исполнявшие мелодию, сжались в кулак. Их подменили согнутые фаланги, которыми женщина принялась выстукивать ритм. – Однако я считала, что поступала нечестно. Ведь он не знал о том, что я проклята. Расскажи я ему – и он передумал бы делать предложение. А я так и осталась бы никому не нужной девой. Никак не могла уговорить себя принять такое сложное решение.
Суставы распрямились, пальцы высвободились из сжатой ладони, и она легла на стол. Звуки ударов подушечек пальцев по нему звучали приглушенно, успокаивающе – словно падали капли дождя за окном. Tranquillo – безмятежно продолжалась едва слышная мелодия.
– Я была словно самой красивой деталью в отцовском механизме, которая была создана только для того, чтобы вступить в брак. Всю жизнь прожила, боясь сделать лишний вздох, делала то, что велел отец. Отказ от брака означал бы неповиновение. Но я понимала, что так не могу, и решилась, готовая испортить себе жизнь, рассказать будущему мужу свой самый страшный секрет. Сказала: «Я сделаю тебя несчастным, беги от меня». Поведала ему о своей жизни и почему-то расплакалась. – Amabile – нежно она вложила одну ладонь в другую. – Тогда он впервые обнял меня без моего разрешения. И мне это не показалось неприятным, наоборот, стало легче. Я до сих пор помню его слова. Он глядел мне прямо в глаза и говорил: «Я ни секунды не чувствовал себя несчастным рядом с тобой. Так что на меня проклятие не действует». – На безымянном пальце сверкнуло тонкое кольцо. – И это тоже меня удивило. Он всегда умел находить те слова, которые мне нужно было услышать. А я и не подозревала, что нужно было. Попросила его тогда: «Веди меня к свету. Я не хочу возвращаться в темноту». Так мы и решили пожениться.
Каждый раз, когда в лавке гас свет и все погружалось во мрак, Чхэи загадывала желание. Она думала о большой квадратной коробке с тортом
