твой…
– Да? И чего он хотел? – перебил ее Вася. Он был явно напуган.
– Просил тебе передать, что во вторник, самое позднее в среду, надо отдать задаток за медальон… Как я понимаю, деньги ты еще не отдал и они все это время были у тебя.
– Броня…
– Что Броня? Сволочь ты!
– Броня, пожалуйста…
– Ты сейчас лучше помолчи, – перебила его Броня. – А то я спускаюсь вниз, собираю чемодан – и до свидания. То, что ты мне стал лгать и устраивать свои дела за моей спиной, – об этом мы потом поговорим.
– Какие дела, Броня? Я для нас все это делаю.
– Не надо мной прикрываться. Все, что ты делаешь, ты делаешь только для себя. Но об этом потом. Сейчас я просто хочу понять, когда ты стал мерзавцем и начал предавать своих друзей. Согласно твоей теории мы здесь не изменились.
– Я никого не предавал.
– Нет?! А как ты тогда это называешь? Пошутил? Твой лучший друг попал в беду, и все, что ему нужно было, – это вонючие три тысячи. Перечислить тебе, что Илюша сделал, чтобы их достать?
– Не надо, я и так знаю.
– Да нет, я все-таки напомню. Он одолжил у Моисея кучу денег и отдал ему свою комнату. Сам Илюша будет жить здесь, среди этих коробок. Екатерина Владимировна должна будет расписаться с этим проходимцем, чтобы он не нервничал и жил себе спокойно. Ну и совсем мелочь. Резины отдали Илюше свои последние двести долларов, предназначенные Сашке на костюм. Ты, правда, тоже отслюнил триста из трех с половиной тысяч, что у тебя были. Совесть хотел очистить? Я помню твой тост в Новый год. Так трогательно: «Пока мы вместе, нам ничего не грозит». Между прочим, Илье всего-навсего грозит тюрьма.
– Броня, можно я теперь скажу?
– Если есть что.
– Есть. Во-первых, Илье тюрьма не грозит. А если бы грозила, я не думая отдал бы все деньги. Неужели ты действительно считаешь, что я подлец и предатель? Я люблю Илью, он мой лучший друг, но ты знаешь, что он всегда думает в первую очередь о себе.
– Зато ты у нас – мамаша Тереза!
– А почему я должен чем-то жертвовать, зная, что сам он палец о палец не ударит? Вот ты говоришь, вонючие три тысячи. Это для тебя они вонючие, а я их два года собирал. Вкалывал по двенадцать – шестнадцать часов в день. Ты знаешь, что такое просидеть в такси двенадцать часов?
– Мечта твоей жизни.
– Моя мечта – иметь свой бизнес. Это разные вещи. И что, я теперь из-за его легкомыслия должен с этой мечтой расстаться?
– Ничего бы не случилось, если бы ты подождал еще немного.
– Немного?! Перестань! Илья наодалживал кучу денег. Он хоть раз заикнулся, как он собирается их отдавать? Когда? Медальон каждый год поднимается в цене. Сколько лет мне пришлось бы опять вкалывать, чтобы купить его?
– А как ты думаешь, на сколько лет они вляпались в это дерьмо?
– Человек должен отвечать за свои поступки. Илья все делает, не думая о последствиях. Потому что знает: к нему всегда придут на помощь – родители, друзья, случай. Еще до нашей с тобой встречи я как-то отсидел пятнадцать суток. Драку тогда затеял и дрался Илья, а мы с Сашкой его оттаскивали. Вину тогда я взял на себя, потому что через день открывалась его первая выставка.
– Ты ждешь, чтобы я восхищалась твоим благородством?
– Ничего я не жду, – ответил Вася. И, помедлив, добавил: – Ну хочешь, я сейчас отдам все деньги?
– Смысл? Ты опоздал ровно на неделю.
Они оба замолчали. Броня машинально стала поправлять на столе посуду.
– Ты собираешься всем рассказать? – наконец прервал молчание Вася.
– Боишься?
– Да. Я себя не представляю без ребят… Можно я выпью еще рюмку?
– Да хоть залейся!
Вася налил себе рюмку и, протянув бутылку Броне, вопросительно посмотрел на нее. Броня опять его проигнорировала. Вася выпил, оглядел стол, выбирая закуску, но, встретив суровый взгляд Брони, махнул рукой, сел на диван и стал грустно рассматривать коробки с орлами. В это время открылась дверь и вошла Нина с блюдом, а за ней – Саша и Илья со стульями.
– То, что надо, – сказала Броня, забирая у Нины блюдо. – Пошли на кухню.
– Поздравляю, старик, – Вася встал с дивана и обнял Сашу. – Я не сомневался, что все будет окей.
– Только на прошлой неделе интервью было, а сегодня уже агент позвонил – предлагают позицию.
– На позицию девушка провожала бойца… – закатив глаза, запел Илья.
– Уже успел надраться? – спросил Саша.
– Я за тебя готов сутками пить!
– Сколько на старте дали? – поинтересовался Вася.
– Двадцать одну тысячу в год.
– Я говорил: перед интервью надо было как следует выпить – дали бы тридцатку. Не сомневаюсь, – Илья притянул Сашину голову и чмокнул в лоб.
– Тяжело было? – спросил Вася.
– А как ты думаешь? Меня два человека гоняли. Обычно после первого интервью приглашают на второе, а тут сходу. Нет, вы только представьте: первое интервью – и сразу взяли на работу. И в такое место! Вы бы видели, какой шикарный офис.
– Я так думаю, – начал рассуждать Илья, – если ты работаешь в банке, наши денежные проблемы уже закончились? Чапай, объясни, если я что-то не так понимаю.
– Из всей группы я первый устроился. Вот так-то! – проигнорировал высказывание Ильи Саша. Сейчас ему вообще было не до шуток. Сейчас он чувствовал себя победителем, и все это тоже должны были чувствовать. И в центре внимания должен быть он, а не Илья со своими идиотскими шуточками.
В комнату вошли Нина и Броня с блюдами в руках.
– Можно за стол садиться, – сказала Нина, ставя блюдо.
– Где мама? – спросил Вася у Ильи.
– Где она может быть? У себя в будуаре. Папуля у себя в кабинете. Все как в лучших домах Филадельфии.
– Иди зови – картошка остывает, – приказала Броня.
– Моисейка прибежит, а с мамашей будут проблемы.
– Почему? – поинтересовался Саша.
– Демонстрация протеста, – ответил Илья. – Целый день из комнаты не выходит.
– Ей, между прочим, придется с посторонним человеком расписаться. – Нина с упреком посмотрела на Илью. Тот вздохнул и обреченно пошел в комнату Екатерины Владимировны.
– Но это же временно, – сказал Саша.
– Как у тебя все легко, – покачала головой Нина.
– Приветствую молодежь, – поздоровался Моисей Маркович, входя в комнату.
– Здравствуйте, – ответили ему все хором.
– Моисей Маркович, познакомьтесь – Саша, – представила Нина.
– Герой дня. Молодец, поздравляю!
– Спасибо.
– А это Бронин муж – Вася.
– Будущий бизнесмен! – Моисей Маркович пожал, протянутую руку. – Слышал, слышал. Одобряю.
– Моисей Маркович, только честно:
