понять – почему не раскручивала. Воспитание хорошее, то-се… Я другому удивлялся: как ты сочетаешь?..
– Что? – быстро переспросила Аля.
– Да вот понимание какое-то, что ли… – Она видела, что он говорит медленно, с трудом подбирая слова. – Все ты могла понять, самый болезненный выверт – хоть Веньку, уж куда дальше ехать… А вместе с тем – такой стержень в тебе был несгибаемый, что… Откуда что бралось!
Аля слегка зарделась от этого замысловатого комплимента.
– Что ж, спасибо, – сказала она. – Да я ведь не думала об этом тогда, Илюша, о стержне, о здоровом взгляде… Жила, тебя любила.
– Потом разлюбила, – добавил он.
– Это потом несгибаемость понадобилась, – продолжала она, словно не расслышав его слов. – Даже слишком, по-моему.
В последней фразе невольно проскользнула горечь – впрочем, Илья этого, кажется, не заметил.
– Слушай, – сказал он, – надоело мне здесь. Кабинет этот, «Сен-Пьер»… – Он ткнул вилкой в огромную тарелку с замысловато приготовленной рыбой. – Чего я сюда приперся, как будто пожрать хотел… Поехали отсюда, а?
– Поехали, – пожала плечами Аля. – Куда?
– Да вообще – закатимся, а? – предложил он. – По всем точкам проедем, где раньше бывали… Не хочешь?
– Не хочу, – согласилась Аля. – Но поеду, если ты хочешь.
Им пришлось подождать, пока официант снимал деньги с кредитки, принимал чаевые. Наконец они вышли из ресторана, сели в машину.
– Может, я поведу? – предложила было Аля.
– Боишься, опьянел? Не бойся… – усмехнулся он. – Я свою норму знаю: мордой в салат – и хватит.
Сами того не заметив, они просидели в ресторане довольно долго. Стемнело, машин на улицах стало меньше, исчезли пробки на светофорах.
– Мы куда-то торопимся? – спросила Аля, когда Илья в очередной раз пронесся на красный свет по пустой улице.
– Да ладно, – хмыкнул он. – Что ты как воспитательница в детсаду, ей-богу! Ну, надоели мне американские правила, хочется порезвиться на родных просторах. Вон, мент даже палочку не поднял.
– Номера у тебя на машине блатные, – поморщилась Аля. – Боится он палочкой махать – себе дороже.
Какая-то тяжесть – еще необъяснимая, но все более ощутимая – наваливалась на нее. Ей тягостно было с ним, в этом Аля теперь не сомневалась, но все еще гнала от себя объяснение…
– С Кейт не боишься встретиться? – поинтересовалась она. – Ты же говорил, она после концерта по клубам поедет. Или мы другой маршрут выбрали?
– Не боюсь! – ответил Илья; по резкой злости его тона Аля поняла, что задела больное место. – Ты, по-моему, составила себе неправильное мнение о наших отношениях. Американская герлфренд – это, знаешь, не то что наша телка!
– У меня нет никакого мнения о ваших отношениях, – пожала плечами Аля. – Просто дурак бы не понял, почему ты с Пушкинской площади повез меня на Коровинское, да еще засел в кабинете.
«Сколько можно с ним деликатничать! – сердито подумала она. – И за что его жалеть?»
Илья промолчал.
Глава 14
Вся эта ночь слилась для Али в бесконечную череду грохочущих залов, в мелькающие световые пятна, в круговорот знакомых и незнакомых лиц. Одного она не понимала: почему послушно следует за Ильей из клуба в клуб, из ресторана в ресторан, зачем кружит по ночной Москве, ныряя во все новые волны? Он не принуждал ее это делать, хотя, выходя из очередного заведения, так сильно сжимал ее запястье, что она невольно морщилась.
И все-таки никто не заставил бы ее ехать с ним дальше, если бы она решила этого не делать. Потому-то Аля и не могла понять, что ее удерживает рядом с Ильей…
Когда они вышли из пятого клуба, попавшегося на их запутанном пути, она решительно протянула руку.
– Если ты не отдашь мне ключи от машины, – сказала Аля, – я больше никуда не поеду.
Илья напивался медленно, как-то тяжело и глухо. Аля видела, как знакомо бледнеет у него лицо, узкими становятся прозрачные глаза и нетвердой – походка. Его узнавали десятки людей – подходили, восклицали, выпивали за возвращение.
Ее, оказывается, тоже никто не забыл. Аля то и дело ловила на себе любопытные взгляды, которыми сопровождались приветствия: общие знакомые смотрели испытующе, словно проверяли впечатление…
Ей не было противно, не было радостно – было только скучно. И вместе с тем она чувствовала, как холодная ярость поднимается в груди. Даже не на Илью, каждое слово и движение которого она могла предсказать прежде, чем он надумает его сделать. Вообще – на всю эту жизнь, совершенно не изменившуюся за те годы, на которые Аля выпала из ее круговорота. Появилось несколько новых лиц. Клубные интерьеры стали богаче, а музыка – изощреннее. Немного переменились фасоны одежды. И переменился Илья.
«Какие у него глаза? – вдруг подумала Аля, глядя, как он обнимает очередную знакомую девицу со слегка испитым лицом. – Были – как восточный камень, как яблоневая смола, чайного цвета… А теперь я их не вижу – они никакие».
Минеральная вода, которую стильным считалось пить в пьяном угаре ночного клуба, была забыта. Илья пил только водку, не запивая и почти не закусывая; впрочем, Аля отметила про себя, что он не мешает напитки и не понижает градус.
«Головку бережет, – насмешливо подумала она. – А так – и в самом деле, на полную катушку оторвался».
К тому времени, когда они встретили Кейт в клубе на Таганке, Илья был уже до белизны пьян, хотя речь его оставалась связной.
Кейт сидела за столиком у эстрады в обществе двух голубого вида молодых людей и чему-то смеялась, с интересом поглядывая вокруг. На ней снова была клетчатая рубашка, но, конечно, уже другая. Аля заметила, что прическа, которая у русской выглядела бы торчащими в разные стороны перьями, смотрелась у Кейт очень изящно и непринужденно.
– Ильуша! – Она обрадованно помахала рукой, увидев Илью с Алей, входящих в зал. – Тебе надоело сидеть дома и ты решил меня найти?
Взгляд у нее был доброжелательный и по-прежнему жизнерадостный.
– Извини, я забыла, как твое имя, – обратилась она к Але. – И где мы встречались – я тоже забыла! – засмеялась она. – У меня так много новых знакомых, моя голова уже кружится!
Аля заметила, как сник Илья, встретив безмятежный взгляд своей подруги.
– Ты захотел меня найти? – повторила, глядя на него, Кейт. – О, московский ночной содом не скучнее нью-йоркского, ты не находишь? – Она снова обернулась к Але: – Хотя слишком однообразный, по-моему. Я думаю, мне скоро надоест!
– Почему? – Аля не могла сдержать улыбку, глядя на нее.
– Все это слишком… для тинейджер, – объяснила та. – Взрослый человек может скучать. Но Джонни обещал отвезти меня в джаз-клуб. –
