мимо с парнем, возомнившим себя наркобароном. Спросить, кто тогда был с ним на крыльце. Спросить, почему он все время ею так разочарован. Спросить, каково это – вот так исчезнуть из жизни всех, кому ты дорог. Внезапно она поймала себя на мысли, что именно этот неуловимый, упрямый, доводящий ее до белого каления старик может быть ключом к ее собственному беспокойному сердцу.
На экране ноутбука Пегги, ее терапевтка, подалась вперед:
– Могу я спросить, о чем вы сейчас думаете, Бетани?
– О чем я думаю? – Бетани рассмеялась. – О криптозое.
– Что ж, – сказала Пегги, бросив взгляд на часы, – давайте начнем с этого в следующий раз.
* * *
Было что-то жуткое в том, чтобы три дня спустя, той странной весной 2020 года, ехать по шоссе с детьми и почти не видеть встречных машин. Уже несколько недель они с Шейном обсуждали, как непривычно смотреть на пустую улицу перед домом, как странно видеть небо без самолетов и белых полос в вышине. Но оказаться совсем одной на шоссе? Такого опыта у Бетани еще не было. На обочинах были брошены огромные грузовые фуры, будто их водителей похитили пришельцы. Помощник шерифа, одиноко стоявший на эстакаде, сунув руки в карманы, проводил их взглядом, когда они проехали под мостом. Примерно раз в пять миль на дороге все-таки появлялась какая-то машина, и это казалось чуть ли не встречей выживших после Апокалипсиса. Бетани думала: куда, интересно, ты едешь? Другой водитель, должно быть, думал то же самое: а ты куда?
Ашер почти всю дорогу спал на заднем сиденье в детском кресле. Лия, сидевшая спереди, молча смотрела в окно, пока они мчались через марсианские пейзажи Центрального Орегона и Восточного Вашингтона: иссушенные каньоны, кратеры, останцы, острые выступы скалистых предгорий; заброшенные заправки, покосившиеся амбары и одинокие фермы, мили и мили полей – пшеница, соя, лук; гигантские металлические ветряки с медленно вращающимися лопастями. Все вокруг казалось таким пустынным, таким далеким от дождливой, изобилующей растительностью стороны Каскадных гор, где они жили. А потом – внезапно – перед ними открылась Колумбия: могучая темная река, будто вобравшая в себя всю воду с этих иссушенных плато, пробивала себе путь через скалы, стремясь к морю.
Когда Бетани сказала Шейну, что хочет съездить в Спокан к маме, а потом заодно навестить отца – без него, – он был категорически против. Как и всегда, когда он пытался разыграть свою новоприобретенную карту божьего наместника – жена, повинуйся мужу своему, как Господу, – она просто рассмеялась ему в лицо. Шейн же надул губы, что означало, что его бесконечно ранимая душа вновь была ранена.
– Это из-за того, что я сказал твоей маме? Про уханьский грипп?
– Нет, – ответила она. Но подумала: еще как да.
Селия любила Шейна – ее не отпугивали его громкие, категоричные высказывания по поводу и без. Она знала, что за всей этой бравадой Шейн Коллинз на самом деле порядочный человек с добрым сердцем. И очень хороший отец. Но, как бывшая медсестра, мама Бетани не смогла стерпеть, когда его странные теории заговора добрались до коронавируса. («Неужели он правда думает, что три миллиона врачей и медсестер сговорились и… просто так выдумали мировую пандемию? От скуки? Он вообще в курсе, что тысячи и тысячи людей умирают? Что мы делаем все, что в наших силах?»)
Они с детьми собирались остановиться в комнатке над гаражом Кортланда и встречаться с мамой и отчимом только на улице, держась на расстоянии шести футов и, возможно, даже не снимая маски. А поскольку Шейн не воспринимал всерьез ни маски, ни ограничения контактов вне семьи и продолжал собираться с приятелями, развозить заказы, ходить в церковь и на стрельбище, Бетани просто не могла со спокойной душой привезти его к своей хрупкой, почти шестидесятилетней матери и семидесятипятилетнему отчиму. Даже если они будут на улице. Даже на расстоянии шести футов.
Но дело было не только в этом.
В этой поездке Бетани планировала навестить отца и меньше всего она хотела, чтобы Шейн и Рис снова встретились. Особенно в присутствии детей.
Когда они добрались до дома ее матери, было ветрено и прохладно. С первого же мгновения Бетани поняла, что держаться на расстоянии будет куда труднее, чем она ожидала. Ей до боли хотелось обнять свою тонкую, как спичка, маму. Созваниваться по интернету было куда менее грустно, чем стоять вот так, прямо напротив Селии, и не иметь возможности подойти ближе. Они неловко застыли в патио, по разные стороны садового столика, а ее мама задавала Лии с Ашером вопросы, какие обычно задают чужим детям.
– Скучаете по школе? По друзьям?
– Я бы не скучала по друзьям, если бы мама разрешила мне иметь телефон, – сказала Лия.
– Только когда тебе исполнится четырнадцать, – сказала Бетани.
– Отлично. Просто супер. Буду последней в школе, у кого появится мобильник.
– А как же Сейлор и Скай? – вмешался Ашер.
Сестра резко обернулась и смерила его взглядом, под которым Ашер тут же стушевался и добавил:
– Они близнецы, и у них родители еще строже, чем… наши.
Кортланд все звал их зайти в дом, и Селия каждый раз клала руку ему на плечо и напоминала:
– Милый, им сейчас лучше не заходить, помнишь? Новый вирус.
– О, точно. Я слышал об этом по телевизору. Ты в курсе, Бетани?
– В курсе, Корт. – Бетани встретилась взглядом с матерью. – Очень страшная штука.
Бедный Корт, совсем старик. И бедная Селия.
На следующий день Бетани проследила, чтобы дети сходили в туалет, и они снова отправились в путь – на север, к дому ее отца. GPS-координат у нее, конечно, не было, только указания, которые Рис прислал ей по почте три с половиной года назад. Как только они выехали из пригорода, лес, казалось, надвинулся на шоссе с обеих сторон, то набегая, то вновь отступая, словно гигантские кузнечные меха. Они проезжали мимо ферм, таверн, заправок, трейлерных парков. Указатели на съездах к проселочным дорогам обещали впереди озера с названиями то в честь зверей (Лун и Дир), то в честь вообще не пойми чего (Джампофф Джо?)[34]. Десять миль по одному двухполосному шоссе и двенадцать по другому, потом свернуть на грунтовку, пересечь ручей и на втором повороте свернуть налево, в березовую рощу. Прямо как охота за сокровищами.
И вот наконец она въехала на пригорок по подъездной дорожке и припарковалась между домом из шлакоблоков и уличным туалетом.
– А что, если его нет дома? – спросила Лия.
– Он дома, – сказала Бетани. – А куда ему
