Лекарство от зла - Мария Станкова

Ее мать пряла шерсть. Фанни помнила жужжание веретена, похожее на скрежет волчка по полу. Потом вместе мотали клубки. Овальные. С одного столбика в две стороны. Весело. Ее отец постоянно протирал носки. Ворчал с утра до ночи. По любому поводу. И носки рвались, чтобы не порвались нервы. Мама вязала носки. Каждую зиму. Вязала их вечерами. На базаре продавала пять пар за два лева. Она вязала, не переставая, а он их рвал. Это рванье заставило ее уйти. Она сказала, что хочет учиться. Отец ругался целую неделю. Ее клонило в сон. Он порвал три пары шерстяных носков. Сказал, что придется продать сад, чтобы ее содержать. Фанни решила, что будет сама себя содержать. Он ей не разрешил. В первый год он платил за общежитие. Во второй год купил ей комнатенку на окраине. Так выходило дешевле. На третий год послал ее к своему приятелю. Там набирали на работу. Она стала работать корректором. Они приезжали к ней в гости на Рождество. Она стала редактором… Все с собой привезли. Еду, выпивку, сухофрукты.

— Фанни, мама только об одном тебя просит. Береги себя.

— Я берегу.

— Я не о том. Береги себя до первой брачной ночи. Чтобы остаться девственницей… Ты ведь девственница? Фанни?

— К сожалению, да.

— Слава Богу! Знай, мужчины уважают женщин, если они не были с другими мужчинами. Тогда их не бьют.

— Мама!

— Вот это я хотела тебе сказать. И почаще приезжай, я много думаю о тебе.

— Не волнуйся. Я могу сама о себе заботиться.

— Фанни, ты курить не начала?!

— Нет, папа.

— А откуда у тебя эта пепельница?

— Это подарок от коллег.

— Лучше бы коробку конфет подарили… Ты должна быть исполнительной. Ты ведь женщина. Не очень-то изображай начальника. Поскромнее будь.

— Но я начальница.

— Я про то и говорю. Поскромнее. Чтобы не выгнали.

— Меня не выгонят.

— Я про то и говорю. И приезжай почаще, а то мать ревет без конца… У нее с сердцем не в порядке. И с головой тоже…

Непростой был разговор. Она вся извивалась, уворачивалась. Бежала по кругу.

Ели. Пили домашнее вино. Пирог с сюрпризами. Она подарила им шерстяные носки. Они ей подарили жилетку. Она ее надела, вспотела и сняла. В нее была вплетена красная нитка, от сглаза. Легли спать. Поспали. Поели пирога с сюрпризами. Ей выпала «любовь». Уже на следующий день она встретила голубоглазого всадника из Апокалипсиса. Как с ума сошла. Стояли за пивом. Он — перед ней. У нее крышу снесло. Такой белый! Такой гладкий! Высокий, здоровый…

Ни за что на свете она не смогла бы сказать им, что больна раком. Не могла поделиться этим ни с матерью, ни с кошкой, ни с грушевым деревом во дворе. Ей не хотелось умирать в доме, в котором она родилась. Ей хотелось умереть в двухкомнатной квартире в центре города… Приходилось ждать.

Фанни встала из-за стола, выплюнула непрожеванную капусту и вцепилась в телефон, чтобы не упасть.

Набрала номер Голубоглазого Всадника из Апокалипсиса. Вообще-то он был актером.

— Здравствуй. Это Фанни. Ты можешь выйти?

Он мог выйти, но не хотел.

Он жил с сестрой. Его сестра занимала собой все пространство, а он обитал где-то поблизости. Все стены в доме были розовыми и желтыми. Везде было полно подушечек. Большинство из них валялось по полу. Нужно было следить, когда ходишь. Утром нужно было варить ей кофе. Носить одежду в химчистку. Опускать крышку в туалете. Не писать «рядом», а только «в». На всех видных местах висели бумажки с указаниями. У нее была цель — не допустить, чтобы он забыл хорошие манеры. Сестра была очень чувствительна к холоду. У нее болели кости. Он наполнял грелку кипятком, заворачивал в полотенце и клал ей в ноги. И они вдвоем смотрели телевизор.

Она считала деньги.

Когда сестра считала деньги, он не мог выйти. Нет, конечно, мог, но она бы взбесилась. Он не хотел ее раздражать.

Он был красив и знал об этом. Сестра тоже об этом знала. Она следила за ним. Расположившись сверху на всех своих подушках. Спокойная. Уверенная. И когда он приводил в дом другую женщину, сестра готовила кофе. Они сидели и по-женски болтали.

— Я растила его с самого детства. Наши родители погибли в автомобильной катастрофе. Мы жили в приюте. Я работала, чтобы он мог учиться. Я не смогла его хорошо воспитать. Он совершенно не умеет обращаться с деньгами. Тратит все до копейки. Актер! Мы даже голодали. А ты знаешь, что он пьет? Умеренно, но регулярно. У тебя есть квартира? Ты единственный ребенок в семье? Кем ты работаешь? Почему до сих пор не замужем? Сколько времени ты знакома с моим братом?

Три девицы, три сестрицы…

Фанни не могла встать с кровати.

— Фанни не может встать с кровати! Иди, поднимем ее!

— Я не глухая! Фанни,