заработали!
По поводу корпоратива мне сказать было нечего, но я с удовольствием пообедала под их легкомысленную болтовню. Согласилась нарядиться на тематическую вечеринку, если все-таки корпоратива не будет и нам придется скидываться самим, поддержала тех, кто предложил в этом случае не звать мальчиков — не заслужили.
Когда мы вернулись в офис, Матвей был у себя в кабинете и показываться оттуда не спешил.
Я подумала-подумала и решила, что ломиться не буду, лучше напишу письмо.
«Привет еще раз.
По теме поддержки женщин-франчайзи — подготовила начальный план. Аудит, менторство, логистическая помощь на местах, тренинги. Файл прикрепляю.
Если что-то надо доработать — жду правки.
P.S. И как тебе теперь ваша офисная гадость после того, как ты попробовал нормальный кофе?»
Нажала «отправить» и крутнулась на кресле, чтобы посмотреть на реакцию.
Но Матвей как сидел за столом, так и остался сидеть. И ответа я пока не получила.
Что ж, у меня кроме проекта оставалась еще другая рутина, кроме того, надо было подготовить те контракты, которые он переподписал с Сергеем, и я погрузилась в работу.
Через пару часов отвлеклась на суету в офисе — Матвей вышел из кабинета, собрал вокруг себя топ-менеджеров и что-то им втолковывал.
После чего снова вернулся в свой кабинет за стол.
Он выходил еще пару раз, но быстро возвращался.
И только когда до конца рабочего дня оставалось полчаса, я получила ответ на свое письмо.
«Проект пока отложен до следующего года».
И все.
На шпильку про кофе он ничего не ответил.
Досиживать оставшееся время я не стала, спустилась и села в машину.
Откинула солнцезащитный козырек, открыла зеркальце и посмотрела в свои покрасневшие глаза. Сжала руки на руле. В груди ощущался неприятный жгучий холодок, похожий на обиду. Или злость.
Поцелуй вчера… был хорош.
С привкусом кофе, с горячим пульсом в висках, с напором и нетерпением, которые обычно зажигают огонь в крови и ведут к невероятным глупостям, о которых потом много лет жалеешь, но всю жизнь помнишь.
Он длился ровно столько, чтобы успеть распробовать и захотеть продолжения, но не успеть задуматься, каким будет следующий шаг.
Оборвал поцелуй Матвей. Несколько секунд он смотрел на меня расширившимися до предела зрачками, а потом сказал охрипшим голосом:
— Мне пора.
Шуганул в коридоре кошек, которые как раз совещались, что сделать с его ботинками и захлопнул за собой дверь раньше, чем я успела прийти в себя и проводить его как следует.
Это было правильно. Я совершенно не возражала. Мне надо было остаться одной и переварить все те эмоции, которые он во мне разбудил. Ни при каком раскладе я не собиралась ложиться с ним в постель в тот вечер.
Но…
Но теперь…
Я зло захлопнула козырек, завела машину и, пока ждала медленно поднимающегося шлагбаума, подняла взгляд на окна его кабинета.
Успела заметить лишь высокий силуэт в белой рубашке — который тут же отступил назад, в глубину теней.
В лицо будто бы плеснули кипятком, и я вдавила газ чуть сильнее, чем стоило бы. Машина взревела, буквально выпрыгивая на дорогу. Будь там в этот момент кто-нибудь — кончилось бы все плохо. Но мне повезло.
И только поймав холодную, отрезвляющую волну испуга, я пришла в себя.
Так вот оно что. Господи, ну как я сразу не врубилась.
Чуть не забыла, кто он такой.
Это же классический «холодный душ». Точно как по учебнику.
Эмоциональное сближение, провокация, открытость — и резкий контраст. Игнор и отчуждение.
Матвей не был бы Матвеем, если бы продолжил оставаться уязвимым и теплым после того, как я впустила его так глубоко. Зря я расслабилась. Очень зря. Как будто не знала, чего от него ждать.
Но у меня есть преимущество в этой игре — я вообще не хочу в нее играть.
Час дороги до дома почти привел меня в чувство. «Лексус» обладал характером своего бывшего владельца. Он был спокойным, уравновешенным и даже когда я садилась за руль в раздерганных чувствах, как будто обнимал меня и поддерживал.
Все будет хорошо. Мы доберемся. Сначала до дома. Потом до нашей цели.
Я тебя довезу. Со мной ты в безопасности.
Наверное, из-за этого я его так и не продала.
Домой я заходила вполне успокоившейся. Погладила кошек, развалившихся прямо в коридоре, приняла ванну с лавандой и бокалом вина, бездумно глядя в черноту ночи за окном.
И легла в постель, даже не найдя в себе сил почитать перед сном. От лаванды слипались глаза. Кошки обложили меня со всех сторон, согревая и убаюкивая.
Мне почти удалось отогнать от себя воспоминания о пахнущих кофе губах Матвея и о том, как уверенно и правильно его руки легли мне на талию, когда я покачнулась от головокружения — но тут на прикроватном столике коротко прожужжал телефон.
Психованная Петенька тут же подпрыгнула на метр и сорвалась в галоп. Остальные осуждающе посмотрели ей вслед. А я тяжело вздохнула и взяла мобильник.
Матвей — резануло глаза яркой вспышкой имя отправителя.
«Как называется тот сорт кофе, которым ты меня угощала?»
Матвей. Двадцать вторая глава
Из офиса Матвей вернулся раздраженный и долго расхаживал по дому, ни на чем не в силах сконцентрироваться.
Включил везде телевизоры, и теперь из разных комнат они орали разными голосами.
Покидал в блендер зеленые овощи, которые Лера приготовила себе для утреннего смузи, нажал кнопку и тут же выключил. Нахрена ему эта пакость?
Он бы вообще забил на работу на недельку, заперся в домашнем кабинете и шпилил в Дарк Соулс сутками, не отвечая на телефон. Но — декабрь.
Предновогодние недели — один сплошной дедлайн. Всем надо что-то срочно отправлять и получать, перезаключать договоры, осваивать бюджеты и наносить визиты вежливости.
Расписание было забито на сорок восемь часов в сутки и то, что он вообще возвращался домой было признаком критического уровня бешенства от мира.
Больше всех бесила, конечно, Марта.
С первого рабочего дня после корпоратива она вела себя так, будто не было ни поцелуя у нее дома, ни откровений в домике у пруда, ни даже обмена шпильками, который они начали с самого собеседования.
Вообще ноль реакции. Робот-юрист на зарплате.
Она не пыталась выяснять отношения.
Не задавала вопросов, что произошло.
Не приходила в кабинет по надуманным поводам.
Не сталкивалась с ним у лифта или на кухне — якобы случайно.
Ничего из того, что должна была делать. Что делала бы любая нормальная женщина.
Да черт с
