ее воспитание, возможно, так оно и было. Дважды Лиза предлагала мне выпить вдвоем, когда ее родители уезжали на дачу, но я отказывалась, потому что подозревала (и небезосновательно), что она будет меня использовать для собственных сексуальных экспериментов. Не то чтобы я против экспериментов (вот общалась ведь с Марусей), но мне хотелось, чтобы человек говорил о своих намерениях напрямую, иначе я рисковала связаться с сумасшедшим.
Я пробилась сквозь толпу и оказалась на улице. Можно было пойти к «Кропоткинской» – это меньше пяти минут. Можно по бульвару к «Арбатской». Можно подняться к храму Христа Спасителя и перейти по Патриаршему мосту на другую сторону Москвы-реки. Все зависело от того, сколько у Лизы свободного времени. Постояв несколько секунд, я направилась к бульвару – там меня было бы видно, когда Лизе наконец удастся выбраться из подворотни.
Она нагнала меня уже возле пешеходного перехода. Две секунды – и загорелся зеленый свет.
– Что-то случилось? – спросила Лиза.
– У меня нет, – сказала я.
– И у меня нет, – Лиза отдышалась, и мы пошли быстрее.
– Как Юра? – спросила я.
– Хорошо, а что? – В голосе неуверенность.
– Ничего, просто хотела проверить, что у тебя все в порядке.
– Спасибо, Тань. Ты очень хорошая подруга.
Мне показалось, что она хочет положить мне руку на плечо. Люди выше меня ростом, а таких большинство, часто норовят или погладить меня по затылку, или потрепать за плечи, потому что я напоминаю им ребенка.
– Но ты же понимаешь, что между нами ничего не будет? – спросила Лиза.
Она остановилась и посмотрела на меня с тревогой.
– С Юрой? – не поняла я.
– С тобой. Ты правда очень-очень хорошая, но ты мне так не нравишься, – сказала Лиза.
– Ты мне тоже, – сказала я почти без запинки.
С чего она, вообще, взяла?
– Это очень хорошо. Просто ты так меня на балкон вывела у Миры… Я думала, тебе хочется… ну, не знаю… – Лиза запнулась.
– Нет, Лиза. Не беспокойся. Ты красивая, и все такое, но не в моем вкусе, – сказала я.
Тут было важно ее не обидеть, но при этом ответить честно. Еще не хватало.
– Прости, что так подумала, – Лиза улыбнулась и спросила, чуть прищурившись: – А кто тебе нравится?
Нужно было что-то сказать. Я сказала:
– Ана.
Первое, что пришло в голову.
– Она красивая, – сказала Лиза и скорее отметила, чем спросила: – То есть тебе все-таки девушки нравятся. А мне, наверное, все-таки нет.
Расстроить ее рассказом про пансексуальность или порадовать тем, что у нее наконец-то будет подруга, которой «нравятся девушки»?
Я неопределенно кивнула.
– У тебя что-нибудь было с девушкой? – спросила я осторожно.
– Нет, – сказала Лиза, – мне неинтересно. Хотя Ана – это хороший выбор.
– Наверное, – сказала я уклончиво.
– Мне женское тело неприятно, – сказала Лиза. – Плюс там вариантов меньше.
– Да? – спросила я
Поскольку никакого сексуального опыта у меня не было, я старалась обходить такие темы стороной в разговорах с людьми, у которых подобный опыт мог быть.
– Я не пробовала, но мне кажется, это было бы не особенно приятно, – сказала Лиза. Она о чем-то задумалась и вдруг, когда я уже собралась прощаться, спросила: – А ты много с Аной общаешься?
– Ну так, – сказала я, – много, наверное.
– Ты думаешь, она лесбиянка? – спросила Лиза. – То-то она с Алисой общается.
Я поняла, что чего-то не поняла. Кажется, Лиза и Алиса все-таки провели ночь за разговорами.
– Не знаю, – сказала я, чувствуя, что разговор стал слишком сложным. – Мне кажется, Ана просто хотела поддержать Алису.
– Ну, – сказала Лиза, – надеюсь, она будет осторожной. Не хочется, чтобы с ней что-то случилось.
– А что с ней может случиться? – спросила я.
– Не знаю, – сказала Лиза, – но я Алисе не доверяю. Она много выдумывает.
– Например? – спросила я.
– Просто надеюсь, что у Аны все будет хорошо, – сказала Лиза. – Держись за нее.
– Ладно, – сказала я.
Я заметила, что Лиза не стала отвечать на мой вопрос, но не смогла придумать повода его повторить. Приходилось признать поражение – Лиза плела сети разговора лучше меня.
– И обязательно пригласи ее на свидание, – сказала Лиза и задумчиво нахмурилась.
Ану? Почему нет, это может быть интересно. Я переключилась на Ану, чтобы некоторое время не думать о Лизе и Алисе, – там было слишком много неясного. С Аной можно было сходить в кино, например. Тем более она мне и вправду нравилась. Не больше Лизы, Юры или Маруси,
но и не меньше.
Глава третья
Четверг, 14 сентября, день
Расставшись с Лизой возле метро «Арбатская», я решила пройтись до Китай-города. Не для того, чтобы посмотреть Москву, потому что смотреть на Моховой и Воздвиженке было не на что, а для того, чтобы подумать об Ане и предстоящем «свидании».
Мне проще думается, когда вокруг много людей. Еще лучше, если рядом есть кто-то, об кого можно постучать мыслями. Это как играть в пинг-понг со стенкой – бывают люди, которые ловят каждую твою мысль и возвращают ее чуть искаженной. Я знала двоих – Марусю и Сашу.
В общении с Марусей я выступала в роли всезнающего старшего товарища, который разбирается в таких сложных сферах нашей жизни, как гендерные отношения и модное искусство, но на самом деле я очень многое поняла о собственной сексуальности уже во время нашего общения. Именно Маруся впервые заставила меня усомниться в собственной гетеросексуальности. Не потому, что она как-то особенно меня привлекала (я воспринимала ее скорее как младшую сестру), но от того, что в наших разговорах часто проскальзывали слова «стереотип», «предвзятости» и «мизогиния».
Дело было не в том, что я обнаружила, что много лет скрывала от себя свою лесбийскую душу, скорее, мне вдруг стало интересно, почему, когда кто-нибудь, Ана например, спрашивает меня: «Кто тебе нравится?» – у меня в голове прокручивается список мужских имен. Это было бы объяснимо, может быть, если бы вопрос был о сексе, потому что, наверное, ощущения бывают очень разные. Но какая разница, с кем целоваться или держаться за руки? Мне нравится, когда мне проводят пальцами по спине. Какая разница, чьи это пальцы?
До общения с Марусей такой опыт у меня был только с мальчиками. С Юрой – в шестом классе; с Глебом – в восьмом. После того как я во время поцелуя взяла Марусю за запястье и подтянула ее руку к своей спине, стало понятно, что разницы никакой нет, – все хорошо, все приятно, все зависит от человека, а не от того, что у него штанах.
С Марусей я не стала встречаться, потому что она все
